Карр перегнулся через Флетча, чтобы посмотреть в правый иллюминатор. Качнул крылом, чтобы увеличить сектор обзора.

– Вы правы, – обнаженный мужчина лежал на боку, на открытом месте, вдали от леса. – А я-то думал, с чего здесь стервятники?

Парящие в небе птицы привлекли внимание Флетча к лежащему на земле человеку.

Они летели уже два часа, держа курс на северо-запад, над Белыми горами, восточной частью озера Найваша. Посмотрев вниз, Флетч увидел огромный белокаменный дворец Джинна, возвышающийся у самой кромки воды.

Карр указал ему на гигантскую впадину, рассекающую плоскогорье, называющуюся Рифтовой долиной <Другое название рифт Грегори, меридиональная ветвь тектонических разломов.>.

– Говорят, что недалек час, когда воды Красного моря докатятся до нас по этой долине, – прокричал он, перекрывая шум мотора. – Надеюсь, что в тот день я буду в болотных сапогах.

Сверившись с картой, лежащей у него на коленях, Флетч определил, что они находятся к востоку от хребта Лойчангамата. Внизу он не обнаружил ни одной деревни.

Ученый, которого они везли на озеро Туркана, доктор Маккой, устроился на заднем сиденье. Небольшого росточка, совершенно незагорелый, с неестественно белой кожей, в костюме из легкой шерстяной ткани, широкополой шляпе, сапогах, он постоянно кашлял и часто отхаркивался в носовой платок. Он не спросил, с какой стати в зафрахтованном им самолете оказался еще один пассажир. Он вообще ни о чем не спрашивал и говорил очень мало.

Карр развернул самолет, спустился пониже. Флетч тем временем указал доктору Маккою на лежащее на земле тело.

– Он мертв? – спросил Карра Флетч.

– Посмотрите на гиен, – Карр не отрывал рук от штурвала, поскольку разворачивал самолет на очередной круг. – Они стоят и ждут. А стервятники ждут гиен.

Карр уже вел самолет на посадку.

– Оставьте его, – неожиданно воскликнул доктор Маккой.

Карр изумленно повернулся к нему

– Его бросили здесь умирать, – пояснил ученый.

– А, столкновение европейской и африканской культур, – Карр смотрел прямо перед собой. – Он – антрополог, – последнее относилось к мистеру Маккою – Полагаю, он прав.

Тем не менее самолет уверенно шел вниз. – Я сказал, оставьте его! – прокричал Маккой – Нельзя нарушать местных обычаев.

Маккой закашлялся.

Карр повернулся к Маккою, чтобы тот мог его услышать.

– Я не столь образован, как вы, доктор Маккой. Но не хочу, чтобы по ночам меня мучила совесть.

Маккой отхаркнулся в носовой платок. Как только колеса коснулись земли, Флетч отбросил дверцу. Этому нехитрому маневру Карр научил его перед вылетом из аэропорта Уилсона, с тем чтобы обжигающий воздух саванны проник в кабину на несколько секунд позже.

– Бедняга. Ему рассекли голову.

Действительно, череп мужчины был развален надвое. В расщелине виднелся мозг.

Мужчина смотрел на приближающихся Карра и Флетча с обреченностью умирающего.

– Просто чудо, что он до сих пор жив, – пробормотал Флетч.

– Да, душа у него прибита гвоздями.

Карр присел рядом с мужчиной, что-то сказал. Мужчина отвечал медленно, едва шевеля губами и языком. Рот у него не закрывался.

Маккой кашлял под крылом самолета. Из кабины его выгнала жара.

– Он говорит, что украл шесть коз.

– Честный воришка.

– Его поймали, разрубили голову мачете и бросили умирать, – Карр посмотрел на парящих в небе птиц. – Оставили на съедение птицам, – Карр глянул на гиен, спокойно сидящих в отдалении. – Суровые здесь законы.

– Почему он сказал правду? Почему не выдал себя за жертву ограбления или разбоя?

Карр встал.

– В данной ситуации, когда стервятники вот-вот начнут выклевывать глаза, а гиены вгрызутся в ноги и руки, человеку лучше не юлить, а честно признаться, как он дошел до жизни такой.

– За шесть коз?

– Козы здесь ценятся очень высоко. Почти как жены, – Карр вновь наклонился, чтобы заглянуть в рану. С собой он принес походную аптечку. – Как ни посмотри, козы – наказание третьего мира.

Тоненький красный ручеек продолжал вытекать на уже высохшую запекшуюся кровь. Мухи облепили не только рану, но и все тело. Сидели на глазах. Лезли в ноздри. Ползали по губах. Заходили и выходили изо рта.

– Почему они не убили его? – спросил Флетч. – Почему оставили в таком состоянии?