Шрифт:
– Эх, девчонки, парней надо выбирать надежных, – советовала Иркина мама, – а то так и будете всю жизнь сидеть дома с детишками, а мужья ваши неизвестно где скакать.
А Юрка, молодец, соглашался с ней… Хотел приятное впечатление произвести, что ли?
Произвел, конечно, Иркина мама поглядывала на него благосклонно. А ведь Катя его, можно сказать, на улице подобрала!
Да, наверное, его можно назвать надежным или порядочным. Кому как больше нравится. Вечером проводил домой. Телефонами обменялись.
– Когда уезжаешь? – спросила Катя.
– Завтра.
– Что же, счастливо.
– А ты не придешь на вокзал?
Она подумала:
– Постараюсь.
Он пожал ей руку:
– Я очень рад нашему знакомству.
– Я тоже, – улыбнулась Катя.
На вокзал она явилась вместе с Иркой. Юра бродил вдоль вагона, смотрел на часы, заметив девчонок, обрадовался.
– Думал, не придешь, – сказал Кате.
– Должна же я тебя поблагодарить, – рассмеялась она.
– За что?!
– За то, что не позволил мне окончательно разочароваться в человечестве, – пошутила она.
Объявили отправление поезда. Проводница затолкала пассажиров в вагон. Поезд тронулся. Катя и Ирка шли по платформе и махали Юрке. Впечатлительная Ирка даже всплакнула.
Юра часто звонил или присылал смешные эсэмэски. Иногда писал письма, хорошие, дружеские, обещал приехать летом. А лето – ведь оно так скоро!
Глава 19
Срыв
Катя закрылась в комнате и писала стихи. Идея внезапно пришла в голову и потребовала мгновенной реализации.
А мы уже не те, что были прежде,Романтики ушедшей дух угас.Живем в какой-то серенькой надеждеБыть может, кто-нибудь случайно вспомнит нас.Быстро набирала Катя.
Мама сидела в «Одноклассниках», переписывалась с друзьями юности. Потом будет рассказывать папе об их такой обыденной, такой скучной жизни, причем рассказывать взахлеб, как о чем-то значительном и важном. О школьной подруге Лиле и ее муже, о Рыжовых, о какой-то Неле, преподающей в вузе, еще о ком-то… Иногда она болтает с кем-то из них по скайпу, и так заливисто хохочет, даже неловко за нее делается. Она и папу постоянно пытается втянуть, но Катя видит и знает, ему не интересно.
И в глубине уснувшего сознаньяЕще мелькает огонек живой,Немыслимого ожиданья..Ушедший мир, он был ни мой, ни твой.Ведь были же они молодыми! Учились, стремились к какой-то цели… К какой? Приехать в этот городишко и похоронить себя заживо? Что такое жизнь? Цепочка случайностей, скрученная-перекрученная, в узелках событий, в разрывах и спайках.
Случайности подвержены забвенью,И дальше нас влечет событий рок,С тех пор, когда над нашей колыбельюПриподнимали чистенький полог.У мамы на странице около пятисот семейных и детских фотографий. Если посмотреть снимки на страницах ее друзей, там практически те же картинки. Фото из школьных и вузовских альбомов, семейный архив, дети, родители, застолья…
Мы рук усваивали трепетных движенье,Пытаясь вникнуть в жизни смысл.И доходя до головокруженья,Терзали еще слабенькую мысль.Неужели это и есть счастье? Как говорят: «Желаем тебе простого человеческого счастья!»
Родился, женился, расплодился и умер…Куда идти? Земля, что шар, кружится.И все равно сойдутся все пути.Не лучше ль сразу в гроб ложиться,Не испытав желания идти?..Если все действительно так, то не проще ли забить, расслабиться и просто существовать, как растение, например. Дерево – оно ведь не думает. Питается соками земли, весной, подчиняясь солнцу, покрывается листвой, осенью сбрасывает ее, готовясь к холодам. И так всю жизнь, не двигаясь с места, пуская побеги, разбрасывая семена…
Дереву не надо ходить в школу, оно и так все умеет, растет себе, с каждым годом образуются новые кольца в стволе, густеет крона. Знает ли дерево, что такое любовь? Или жестокость, или предательство, или смерть? Любит ли птиц, вьющих гнезда в его ветвях, и их птенцов?
Катя закрыла глаза и попыталась представить себя деревом, несколько минут она сосредоточенно старалась не думать, а только чувствовать, но оказалось, это не так-то просто.
«Ноги – это ствол, он уходит под землю, разветвляясь корнями… нет, куда же тут разветвляться, к нижним жильцам, что ли? Надо будет попробовать, стоя на земле, и лучше босиком. Стоп! Я же опять думаю!»