— Одну минутку! Доем, выпью кефирчика и отправлюсь к вашему руководству.

Ребята, я не асоциал, вы поймите меня правильно. Я просто не люблю, когда со мной обращаются как с рабом на галерах.

— А ну-ка бего-ом! — орет он у меня над ухом. И чувствуется, вот-вот попробует стукнуть меня по затылку. Тогда мне очень захочется ответить. Итог я предсказывать не берусь, но поставил бы на себя.

Поворачиваюсь к нему, внимательно разглядываю — оп-па, действительно сержантские лычки — и говорю как можно тише и спокойнее:

— Я своё отслужил. Ты мне не начальство и голос повышать не смеешь.

Он судорожно выдергивает из кобуры «макарыча» и приставляет дуло к моей голове. Как видно, Зона делает козлов еще козлее.

Мне сделалось страшно, ребята. Без дураков. Ведь это псих, и если он по дури нажмет на курок, мелкие брызги моих мозгов без труда спишут на несчастный случай. Или на то, что это я псих, а у него — разумная самооборона.

Мне очень захотелось встать и пойти к помещению 11. Но я пересилил себя. Тогда я отвернулся от сержанта и отломил вилкой еще один кусочек от запеканки. Недостаточно большой, чтобы кто-то мог подумать, будто у меня появились причины торопиться.

— Серега, парень просто не знает. Угомонись, Серега, — услышал я голос Гарда из коридора.

— Да он, по ходу, шизанутый. Он вообще не понимает, куда попал! — обиженно рявкнул сержант.

— Уверен, что он все понимает. Не хуже нас с тобой.

Гард сел за стол напротив меня.

— У меня к тебе просьба, Тим.

— Какая?

— Пожалуйста, глотни кефирчика. Прямо сейчас. У нас тут очень хороший кефирчик, просто захлебись, какой хороший.

Я глотнул.

— Теперь послушай: с тобой не очень-то вежливо разговаривали. Однако у нас есть веская причина поторопить тебя. Без дураков, Тим.

Я встал и вышел в коридор, оставив пол тарелки офигенно вкусной запеканки и полстакана кефира.

В 11-м помещении меня ждали трое.

Озёрский — с лицом белее бордюра в гвардейской дивизии.

Высокий, тощий (хуже покойного Снегирева!) усатый хрен в военсталкерской форме с погонами капитана. Этот нервно мерил шагами комнату, словно парень, которого менты безо всякой вины запихнули в «обезьянник».

Мужик в белом халате, хлипкий коротышка: скуластое лицо, аккуратная черная бородка, попсовые очочки на носу, зато взгляд какой! — яростный, как апперкот сильно раздраженного бойца с восьмиугольника.

Озёрский сонно прикрыл глаза. Из сигареты в его руке сочился дымок, сейчас же растворявшийся в табачном тумане, завесившем потолок. Он сидел за столом, перед ним стояли рамка с голодисплеем, клавиатура, флажки Украины, Белоруссии и России на круглых подставках, десяток чашек с опивками кофе и две пепельницы, наполненных выше крыши.

— Все-таки соизволил явиться, — глумливо, но без злобы бросил мне капитан. Взгляд у него был тяжелее экзаменаторского.

— Тим? — проснулся Озёрский. — Садитесь. Я представляю вам двух других участников нашего совещания. Начальник охраны Международного Исследовательского центра капитан Осипенко Юлий Авангардович. Профессор Гетьманов Павел Готлибович…

Коротышка кивнул.

— У нас есть к вам два вопроса и одно… хм… — Озёрский неопределенно повел в воздухе рукой, начертав сигаретой знак бесконечности.

— …распоряжение, — сказал за него Гетьманов.

— …и одно предложение, — поправил его Озёрский.

При этих словах я напрягся.

— Боюсь, вы застали в Зоне не самые спокойные времена…

— Время, Геннадий Владимирович! Вы помните, когда поступил сигнал? — с истерическими нотками в голосе прервал его белохалатник.

Но Озёрский, как видно, был тут за старшего; он поморщился и продолжил столь же спокойно:

— Взгляните.

Маленькой лазерной указочкой Озёрский «кликнул» точку на голодисплее. Высветились «новости Зоны» за прошлый день.

Артефакты, новые свойства артефактов, купить снарягу, продать хабар, пожар в баре «Сталкер» и… я даже присвистнул от изумления. Три десятка трупов за сутки, со вчерашнего утра.

Вот мои старые знакомцы: Чебыш, Вано и Санитар. Значит, и впрямь зацепил одного из бандитов Гард. А второго, надо думать, накрыло с вертолета.

— Обратите, пожалуйста, внимание вот на это место.

Увеличение.

Так. У них действительно должны были появиться серьезные вопросы ко мне. Серьезней некуда.

«17.30. Темный сталкер Арлекин. Город Припять, кинотеатр «Прометей». Убит в перестрелке с анонимом А-101».

«17.32. Темный сталкер второго разряда Гомонай. Город Припять, у памятника Прометею. Убит в перестрелке с анонимом А-101».

«18.22. Темный сталкер Маг. Город Припять, речной порт. Убит в перестрелке с анонимом А-101».