— Не то чтобы уж совсем, но… есть вещи поважнее.

Он назвал размер моей зарплаты. Что ж, не «ах»! Но и не позорно. Жить можно.

Разрешение на ношение оружия? Будет.

Потом Михайлов сказал, что его Центр придерживается четких правил: с хабаром не связываться. То есть в Зоне — всё, что угодно, Центр не претендует на финансовый контроль над моими действиями. А вот выносить оттуда ничего нельзя. Табу. Да и… нехорошо.

— Вы же понимаете, Тимофей Дмитриевич, артефакты нужны физикам, химикам, биологам, медикам… А мы, гуманитарии, ходим в Зону за информацией.

— Понимаю.

— Сожалею, что не могу дать вам больше. Возможно, позже мне удастся взять солидный грант или получить… э-э… внебюджетное финансирование… и тогда положение нашего Центра улучшится… Но сейчас просто хочу оборудовать собственный наблюдательный пункт в Зоне, а это требует серьезных инвестиций.

— Да всё нормально, Дмитрий Дмитриевич. У меня как раз есть предложение по внебюджетному финансированию.

Он взглянул на меня с подозрением.

— Ваша медаль…

— Э?

— У меня. «Сезон охоты» пока не окончен. Это полмиллиона условных единиц, Дмитрий Дмитриевич.

— Даже несколько больше… Но как? Я теряюсь в догадках.

— Один хороший человек сказал мне недавно, что хорошим людям Бог помогает. Будет у вас наблюдательный пункт, Дмитрий Дмитриевич.

— А у вас — солидная премия… за деловую инициативу.

Он налил коньяку себе и мне, взял рюмочку и подошел к большой черно-белой фотографии, красовавшейся в рамке с подставочкой на старом серванте.

— Узнаете?

Невысокое кирпичное здание в стиле провинциального сталинского неоклассицизма, с тремя наглухо заколоченными арками. В средней — она повыше двух других — сделана дверь с треугольным деревянным навесиком, как в поселковой аптеке. У этой двери стоит Михайлович, лет на десять — пятнадцать моложе, чем сейчас. С довольной улыбкой он демонстрирует фотографу отрубленную голову кровососа.

— Здание железнодорожной станции Янов, — отвечаю.

— Хорошие были времена! — и Дмитрий Дмитриевич чокается сначала со мной, а потом с фотографией. Фотография неотразимо притягивает меня.

Зона… Я тенькаю рюмкой о стекло.

Ну что, Зона, что, поганка, уже тоскуешь по мне?