Знаете, как это называется? Восторг.

Посмотрите на нее. Видите, как она улыбается? Кусочек картона и несколько слов, вот и все. Так мало! Видите, как она переворачивает открытку, смотрит на обнаженную богиню и думает: «Я прекраснее, чем она? Я и в самом деле прекраснее, чем она? Более желанна?»

Ну конечно же! Ведь женщина на открытке — не более чем пятно краски на кусочке картона, а Агата Стопак — теплая и нежно-розовая. Настоящая. Женщину, изображенную на картине, несколько веков назад похоронили там, где хоронили в Мадриде проституток, а Агата Стопак жива и дышит, по ее венам струится кровь. Посмотрите на нее. Видите, как она заходит в пустой кабинет Тибо, подходит к городскому гербу и показывает мне открытку, словно говоря: «Посмотри, какие оценки я сегодня получила в школе!»? Потом она делает милый реверанс и с улыбкой говорит: «Спасибо!», потому что она хорошая девочка и вежливая.

А вот она ищет в ящике стола кнопку, прикалывает открытку к стене над столом и сидит, не сводя с нее взгляда. Этому занятию она продолжала предаваться и тогда, когда в кабинет вошел мэр Крович. Выглядел он очень удрученно.

Но Агата лучисто улыбнулась ему и прикоснулась изящным ноготком к краю открытки — не столько для того, чтобы ее поправить, сколько для того, чтобы привлечь к ней внимание.

— Доброе утро, — проговорил Тибо чуть дрожащим голосом. — Обед? Я хотел сказать, потом. Не хотели бы вы сходить пообедать? Потом? Со мной?

— Было бы славно, господин мэр.

— Хорошо, — сказал Тибо. — Хорошо. Послушайте, мне сейчас надо будет уйти, так что, может быть, договоримся встретиться там, в «Золотом ангеле»? Около часа?

— Было бы славно, господин мэр.

— Хорошо. И еще я хотел бы извиниться. За вчерашнее. За вопрос про дружбу. Я сожалею.

— Знаю. Все забыто. — И Агата снова слегка поправила открытку кончиком пальца.

Через несколько минут после часа дня, когда Тибо прибежал на Замковую улицу, Агата уже сидела за столиком у окна. Он увидел, как она улыбается ему сквозь стекло.

Когда он пробрался к ней сквозь ряды занятых столиков, Агата подняла свою сумочку со стула, который заняла для него.

— Я уже сделала заказ и за вас тоже, — сказала она. — Становлюсь дерзкой на старости лет.

— Отлично. Так что у нас на обед?

— Как обычно — то, что, по мнению Мамы Чезаре, сегодня особенно хорошо удалось.

Они засмеялись. Потом Тибо сказал:

— У меня для вас подарок. — Он положил на стол коричневый пакет и подвинул его к Агате. — Это книга.

Агата посмотрела на него взглядом, в котором читалось: «Я догадывалась», и взяла пакет в руки.

Было в Агате Стопак что-то такое… Как-то так она умела делать самые обычные вещи, что на нее нельзя было не смотреть. Это получалось у нее не специально — более того, она даже не подозревала об этом, а если бы подозревала, то у нее и не получалось бы так приковывать к себе внимание. Но иногда она двигалась, или смотрела, или просто была— так, что прежде никому и в голову не могло прийти, что можно двигаться, смотреть или бытьнастолько красиво, настолько совершенно. Так было и сейчас. Она поднесла пакет ко рту, словно собиралась его поцеловать, схватила зубами кончик ленты, потянула за него и развязала узел. Потом провела пальцами по чуть стершимся золотым буквам на обложке.

— Гомер… — Это был полу-вопрос.

— Вы говорили, что хотели бы, чтобы в вашем доме в Далмации был Гомер. Когда вы выиграете в лотерею.

— Я не очень-то много читаю, Тибо.

— Это не важно — читать-то будете не вы, забыли? Вы будете лежать в прохладной воде и пить красное вино, а я буду угощать вас оливками.

Агата улыбнулась, поднесла книгу к лицу и вдохнула ее запах.

— Пахнет, как на пляже. Как на пляже в солнечный день. Спасибо. Очень милый подарок. Я сохраню его в целости и сохранности до тех пор, пока вы не захотите почитать мне вслух.

— Можно было бы прямо сейчас, — предложил Тибо.

— Нет-нет, сейчас уже принесут спагетти. Кстати, я могу вам кое-что показать.

— Моя очередь получать подарки? — с надеждой в голосе спросил Тибо.

— Увы. У меня для вас ничего нет, но я могу поделиться с вами вот этим, если вы не против. — Агата достала из сумочки записную книжку, такую пухлую, словно между всеми ее страницами были положены закладки из плотной бумаги. — Вот, смотрите: это и есть мой домик на побережье Далмации. Я все время ношу его с собой. Там вы и сможете почитать мне Гомера.

Агата перелистнула несколько страниц записной книжки и показала Тибо вырезанные из журналов фотографии.

— Видите, я хочу, чтобы у парадной двери стояли вот такие большие цветочные горшки с лавандой и розмарином. А между плитками садовой дорожки должен расти тимьян.

Тибо вспомнил угольную пыль между камнями брусчатки в порту, проституток и мужчин в тени подворотен.

— В детстве я собирала такие вырезки и менялась ими с подружками на детской площадке. Их можно было купить в газетном киоске. Мне нравились картинки с толстыми ангелочками, которые опираются локтями на облака и выглядят чем-то недовольными, как господин Гильом.