Если повезет, люди подумают, что девушки забежали в складской комплекс, чего и добивалась Клер.

На самом деле она в сопровождении Моники двинулась в противоположном направлении, к ограде шинного завода. В одном месте ее проломил упавший столб, и образовалась щель, наполовину скрытая порванной колючей проволокой и клубком вьющихся растений. Клер пролезла в дыру и отодвинула проволоку, давая проход Монике.

— Идешь? — спросила она, видя, что та колеблется. — Учти, меня все это мало волнует. Просто чтобы ты была в курсе.

Моника без единого слова пролезла в щель, и Клер отпустила колючую проволоку. Если непосредственных свидетелей их проникновения на территорию завода не было, все должно сработать.

Здание завода отбрасывало на заросшую сорняками парковку огромную черную тень. Тут и там все еще стояли немногочисленные проржавевшие грузовики; на всякий случай, перебегая к основному зданию, Клер пряталась за ними, хотя не думала, что толпа достаточно близко, чтобы заметить их с улицы. Моника, похоже, уловила, в чем смысл этих манипуляций, и обходилась без комментариев; ну, когда борешься за свою жизнь, это в какой-то степени смиряет. Возможно.

— Постой, — сказала Моника, увидев, как Клер устремилась к разбитому окну на первом этаже, — Что ты делаешь?

— Ищу своих друзей. Они внутри.

— Я туда не полезу, — заявила Моника, снова напустив на себя высокомерный вид, но не слишком преуспев в этом — из-за пота, грязи и прочих «украшений» вроде синяков и царапин. — Я ехала в ратушу, когда неизвестно откуда появились эти придурки и порезали шины. Мне нужно добраться до родителей.

Она произнесла это таким тоном, будто ожидала, что Клер отсалютует и запрыгает, точно лягушка.

— Ну так иди. Дорога-то неблизкая.

— Но… но…

Не вслушиваясь в бормотание Моники, Клер повернулась и побежала к зданию. За разбитым окном скопилась густая тьма, но, по крайней мере, можно было залезть внутрь. Она подтянулась, уселась на подоконник, собралась перебросить через него ноги…

— Постой! — К ней подлетела Моника, — Не бросай меня одну! Ты же видела этих психов!

— Видела.

— Ох, ты просто получаешь удовольствие от всего этого.

— Типа того. — Клер спрыгнула внутрь, с силой ударившись ногами о бетонный пол, покрытый толстым слоем пыли, — Идешь?

Моника смотрела на нее, кипя от ярости; Клер улыбнулась и двинулась во тьму.

Ругаясь, Моника полезла следом.

— Я не такая уж плохая, — хныкала по дороге Моника.

Клер хотелось найти что-нибудь мелкое, чтобы треснуть ее, но, хотя тут валялось много разного мусора, ничего деревянного практически не попадалось. Вот обломки труб были — тоже неплохо.

Правда, в глубине души идея ударить человека ее не привлекала — такой вот недостаток характера.

— Нет, ты очень даже плохая.

Она поднырнула под низко висящую проволочную петлю, прямо из фильма ужасов — вроде той, что обвивается вокруг шеи и утаскивает наверх, туда, где жестокий, безумный убийца приканчивает тебя. Вся обстановка была выдержана в том же стиле, от царящей вокруг тьмы до напоминающих скелеты обломков ржавого оборудования и всевозможной рухляди. Граффити, многие годы накладывавшиеся слоями, мерцали под редкими лучами солнца, точно кровь. Какой-то особо изощренный художник изобразил огромное, наводящее ужас клоунское лицо, с глазами-окнами и ртом в виде распахнутой двери.

«Вот уж куда не хотела бы входить», — подумала Клер.

Хотя не исключено, что придется.

— Почему ты так считаешь?

— Как считаю? — рассеянно спросила Клер.

Она прислушивалась, стараясь уловить любой звук движения, но помещение было слишком огромное и темное, что сбивало с толку — как и предупреждала Анна.

— Что я плохая!

— Ну, не знаю… Разве ты не пыталась убить меня? И сделать так, чтобы меня изнасиловали на вечеринке? Не говоря уж о…

— Я тебе просто отплатила. И вовсе не хотела, чтобы так получилось.

— Ну, это, конечно, в корне меняет дело. Послушай, отвяжись. Я занята, серьезно. Тсс…

Это последнее удержало Монику от дальнейших высказываний в оправдание своего характера. Клер протиснулась мимо нагромождения коробок и покореженного металла, снова оказавшись в луче света, падавшего из высоко расположенного разбитого окна. Нарисованное лицо клоуна, казалось, наблюдало за ней… брр. Она старалась не приглядываться к тому, что лежало на полу, — трупики животных, в том числе и птиц, забегавших или залетавших сюда на протяжении многих лет и нашедших свою смерть. Еще повсюду валялись старые банки, пластиковые упаковки и все тому подобное, оставленное склонными к приключениям детьми. Ничего себе тайное убежище! Вряд ли они задерживались тут надолго.