— Эй, какого черта, неповоротливая шлюха? — Он пихнул ее в задницу, когда она начала подниматься, но не она была его подлинной мишенью; Дженнифер стояла между ним и Моникой, — Привет, Моррелл! Как поживает твой папочка?

— Прекрасно, — ответила Моника, глядя ему в глаза, — Я спросила бы насчет твоего отца, но поскольку ты понятия не имеешь, кто он…

Парень придвинулся к ней вплотную. Она не отступила, хотя чувствовалось, что очень хотела бы. Кожа у глаз и рта напряженно натянулась, костяшки сжимающих книги пальцев побелели.

— Ты всю свою жизнь была королевской сукой, — сказал он, — Помнишь Энни? Энни Макфарлейн? В школе ты смеялась над ней, называла толстой коровой, тайком сфотографировала ее в ванной и выложила снимки в Интернете. Помнишь?

Моника не отвечала. Парень улыбнулся.

— Да, конечно, ты помнишь Энни. Славная была девочка, и я любил ее.

— Видно, недостаточно любил, раз не встал на ее защиту, — сказала Моника, — Я права, Кларк? Тебя больше волновало, как бы залезть мне в трусы, ты и не пытался добиться, чтобы я была добра с твоей маленькой толстой подружкой. Не моя вина, что она разбилась на своей дурацкой машине, когда попыталась выехать за границу города. Возможно, это твоя вина. Наверное, для нее было невыносимо оставаться в одном городе с тобой — после того, как ты бросил ее.

Кларк ногой выбил у Моники книги и с силой оттолкнул ее к стволу ближайшего дерева.

— У меня кое-что есть для тебя, сука.

Он достал из кармана клейкую бирку типа тех, на которых пишут имена, только на этой была фотография симпатичной девушки-подростка, храбро улыбающейся в камеру.

Кларк пришлепнул ее на грудь Монике и потер, чтобы она приклеилась к свитеру.

— Ты будешь носить это. Будешь носить фотографию Энни. Только попробуй отклеить ее — тогда то, что ты проделывала с Энни в школе, покажется тебе сущей ерундой.

Под фотографией Энни шла надпись: «Убита Моникой Моррелл».

Моника посмотрела на нее, нервно сглотнула, залилась краской, потом побледнела. Резко вскинула подбородок и в упор поглядела на Кларка.

— Это всё?

— Пока да. Помни, если сорвешь…

— Ага, Кларк, ты не будешь со мной ласков. Я поняла. Думаешь, меня это волнует?

Улыбка Кларка стала шире.

— Нет, пока нет. Приятного дня, шлюха.

Он отошел и стукнулся ладонью поднятой руки с двумя другими парнями.

Моника снова с отвращением посмотрела на фотографию на своей груди, и тут к ней подошла девушка, тоже уроженка Морганвилля, но снявшая свой браслет. Моника заметила ее, лишь когда та оказалась прямо перед ней.

Эта без всяких разговоров достала еще одну бирку и приклеила ее на грудь Моники рядом с фотографией Энни Макфарлейн.

На ней большими красными буквами было написано: «УБИЙЦА».

После чего девушка просто пошла дальше.

Моника попыталась сорвать наклейку, но Кларк не сводил с нее взгляда.

— Тебе идет. — Он указал пальцами на свои глаза, а потом на нее. — Мы весь день будем следить за тобой. Появятся и новые наклейки, не сомневайся.

Кларк был прав. Для Моники Моррелл этот день должен был стать по-настоящему скверным и очень, очень длинным. Даже Джина и Дженнифер отступились от нее и бросились в разные стороны.

Взгляд Моники упал на Клер. В ее глазах полыхали страх, стыд и самая настоящая боль.

А потом она снова окружила себя привычной броней и взорвалась:

— Что уставилась, идиотка?

— Смотрю, как торжествует справедливость, — Во взгляде Клер возникло выражение недоумения, — С какой стати ты не осталась с родителями?

— Не твое дело! — Однако злобы во взгляде Моники поубавилось, — Папа хочет, чтобы все мы вели себя как обычно. Пусть люди увидят, что мы не боимся.

Моника прижала книги к груди, прикрывая ими наклейки, и торопливо зашагала дальше.

Она не прошла и десяти футов, как какой-то незнакомый парень подбежал и пришлепнул ей на спину фотографию худенькой девочки и парня лет пятнадцати, с надписью под ней: «Убийца Алисы».

Потрясенная Клер осознала, что мальчик на фотографии — Шейн. И рядом его сестра, Алиса, погибшая во время пожара, разожженного Моникой.

— Справедливость, — повторила Клер.

На самом деле от всего этого она почувствовала себя больной; справедливость — совсем не то же самое, что милосердие.

Она решала, что делать, когда зазвонил ее телефон.

— Возвращайся домой, — сказал Майкл. — От Ричарда из ратуши пришел сигнал тревоги.