Ничего не потеряно, думал Марк, наблюдая за силуэтами башен — меж ними, готовясь к атаке, шевелились темные массы, подобные грозовым облакам. В небе над Хо и развалинами Западного Порта, над астродромом и всем побережьем, сражались воздушные машины, и перевес пока был на стороне тхаров — во всяком случае, транспортные диски отлетали в Никель беспрепятственно. Большая удача! С эвакуацией пленных стоило поспешить — если дроми все же не лишились предводителя, тот вызовет космические корабли, и над Хо сомкнутся клещи блокады. Марк полагал, что маневры при сходе с орбиты и движении в планетарном пространстве потребуют трех-четырех часов; значит, флот дроми появится только с рассветом, а к этому времени, по плану Западного штаба, Хо превратилось бы в обугленные руины. План рухнул, но вывезти пленных они все-таки успеют.

Слева и справа от Марка, пересекая астродром, тянулись баррикады из камней и обломков брустверов над стартовыми шахтами. За этой оборонительной чертой скрывались люди, роботы и танки с мощными излучателями, вся боевая техника и половина личного состава южной группировки. Остальные, большей частью подростки и женщины, занимались с пленными, помогая им грузиться в транспортные корабли. Эта будущая армия Тхара пока была небоеспособной — тяжелый труд и непривычная пища превратили людей в ходячие скелеты. Сражаться они не могли, хотя с обычным для тхаров упорством требовали оружия и места в боевых порядках.

Бой в ночном небе не прекращался ни на секунду. Воздушные машины прикрывали астродром, но оказать поддержку наземным силам не могли — численное превосходство было за дроми. Казалось, что в небе над Хо и океанским побережьем разбушевалась гроза; тьму полосовали разряды лазеров и метателей плазмы, а временами объятый пламенем аппарат стремительно катился вниз или рассыпался огненными осколками. Эта битва не походила на сражения в космосе, привычные Марку — те были безмолвны, а здесь шипел пронзенный молниями воздух, грохотали взрывы и с шумом рушились башни под ударами падавших с неба машин. Те, в которых сражались тхары, были для Марка стариной и древностью, какую и сравнить нельзя с УИ, однако служили своим создателям достойно и если погибали, то не в одиночестве. Бились один к трем, и такое соотношение сил в схватках с зеленокожими считалось изрядной удачей. Вероятно, отрядам на севере и востоке удалось взорвать ангары с техникой, иначе перевес у дроми был бы больше.

Над астродромом пролетел транспортный диск и опустился за спиною Марка. Он повернул голову. На пятачке, залитом светом прожекторов, сгрудились несколько сотен изможденных оборванных людей. Они стояли молча, окруженные редкой цепочкой фигур в комбинезонах, и Марку показалось, что среди этих помогающих и направляющих он видит Ксению. Раскрылась диафрагма в днище огромного диска, выдвинулся пандус, и люди стали подниматься к кораблю, двигаясь быстро, но без неприличной торопливости: первыми — девчонки и мальчишки лет пятнадцати-шестнадцати, за ними женщины, потом мужчины. Кто-то хромал и спотыкался, кого-то вели под руки, кто-то лежал в гравиносилках… Толпа все уменьшалась и уменьшалась, втягиваясь в шлюз транспорта, потом кольца диафрагмы сошлись за последним пассажиром, диск поднялся в воздух и растаял в темном небе. Фигуры в комбинезонах тоже исчезли. Улетели вместе с освобожденными людьми?.. Хорошо бы, подумал Марк; чем ближе был рассвет, тем больше грызла его тревога за Майю и сестру.

Впереди, между башнями Хо, сгустилась темная туча и выплеснулась на равнину длинной и ровной волной. Дроми опять атаковали третий раз за два последних часа. Смерть уже настигла Барьегу, и Роберта Бейла. и двух других ветеранов, а из шестидесяти УБРов в строю осталось тридцать восемь. Транспортные корабли увозили в Никель и живых, и урны с прахом мертвых, ибо от удара плазмы оставался только прах. Прах и обгоревшая броня скафандра.

Прищурившись, Марк поглядел на шеренгу машин и поднял тяжелый метатель. УБРы повторили его движение.

Минут за сорок до рассвета, когда Марк, дед Федор, Чания и оставшиеся в живых ветераны отдыхали после атаки, прибежала Майя. Ее волосы были растрепаны, комбинезон покрыт пылью, а на щеке багровела царапина Сердце Марка сжалось; он рассчитывал, что Майя и Ксения давно уже в Никеле. Но если его возлюбленная тут, то и сестра где-то рядом… Упрямая! Не оставит ее, не бросит и в Никель одна не вернется! Скорее Тхар сойдет с орбиты!

— Тук-тук! — Майя, присев, постучала в забрало шлема.

Он сдвинул защитную пластину.

— Я думал, вы с Ксенией улетели. Почему ты здесь?

— Где Кай, там и Кая, там и их сестренка… — Она наклонилась, чмокнула Марка в щеку. — Вставай, командир! Николай Ильич прилетел, проверил, что всех спасенных отправили в Никель, и теперь зовет тебя.

— Дед Федор, я к Алферову, — сказал Марк в переговорное устройство и поднялся. Ему хотелось обнять Майю, коснуться ее волос, но скафандр и бронированные перчатки были для этого не приспособлены.

Они направились к транспортным дискам, куда грузились амфибии и группы усталых бойцов. Эвакуация, понял Марк. Рассвет близится, времени только-только, чтобы вывезти людей и технику… Он вздохнул и покосился на шагавшую рядом Майю. Скоро взойдет солнце, и они — хвала Владыкам Пустоты! — встретят его в Никеле. Встретят вместе… и Ксюша тоже будет с ними… Все — живые, но не забывшие тех, кто умер в эту ночь…

Он повторил их имена и вдруг почувствовал, что не желает отсюда уходить. Конечно, их налет на Хо не был поражением, но не являлся и победой; самое ценное, людей, они забрали, а землю Тхара снова отдают, уходят с этого берега, где обосновался враг, и в том, что так случилось, — его вина. Ну не вина — просчет… Возможно, он не понял дроми, не разобрался в его сообщении… возможно, Патриарх покинул башню… так или иначе — его ошибка!