Шрифт:
И конечно, Роуз намеревалась поведать Дилану о той роли, которую сыграли советы Ребекки. Ведь та еще вчера расспрашивала ее о том, стали ли они по-настоящему близки. И опять предупреждала, что не стоит торопиться рассказывать правду.
Глубоко вздохнув, Роуз приказала себе успокоиться и тихонько постучала в дверь. Ей никто не ответил. Но она заметила, что номер не заперт. Тогда Роуз вошла.
Дилан был в гостиной. Но не один. Перед ним стояла Ребекка, прижимаясь к нему всем телом. Ее руки лежали на его плечах.
И они целовались!..
Мгновение Роуз смотрела на них и не верила тому, что видит. А потом, когда реальность происходящего обрушилась на нее как снежная лавина, почувствовала, что сейчас упадет. Силы оставили ее, ноги одеревенели. Как будто издалека она услышала, как что-то с громким стуком упало на пол. Это она плечом задела картину, когда в изнеможении прислонилась к стене.
Дилан, стоящий к ней спиной, выпустил Ребекку из объятий и резко обернулся. Их взгляды встретились. В глазах Дилана застыло безмерное удивление. И еще что-то похожее на затаенную мольбу.
— Роуз… — выдохнул он. Но она не захотела его слушать. Она вообще не могла больше находиться в номере и смотреть на Дилана и Ребекку, спрятавшуюся за его спиной. Еще мгновение — и произойдет непоправимое. Она упадет в обморок, а может, разрыдается или вцепится Ребекке в волосы.
К тому же никакие слова не могли спасти положения. Роуз с ужасающей ясностью поняла, что Дилан потерян для нее навсегда. Поэтому просто повернулась и вышла из номера. Никто не бросился за ней, не стал останавливать. Она вызвала лифт и спустилась в холл. Сквозь окна лился солнечный свет, но ей казалось, что мир погрузился во тьму.
Роуз не помнила, как вышла на улицу, как поймала такси. Тело действовало самостоятельно, на автомате, потому что разум отказался ей служить. Боль и отчаяние терзали ее, не давая возможности управлять своими действиями.
Роуз села в машину и назвала адрес квартиры Ребекки. Так же бессознательно расплатилась с водителем, поднялась наверх и открыла дверь ключом, который та, наконец, заказала. До этого времени Роуз сдерживалась. Но теперь, оставшись одна, скрытая от посторонних взглядов, дала волю чувствам. Слезы унижения брызнули из глаз, и Роуз рухнула на кровать, закрываясь лицом в подушку.
Только сейчас она вспомнила, причем ярко и четко, сон, который приснился ей в первую ночь пребывания в Реддике. У нее не осталось ни капли сомнения, что тогда она увидела свое будущее. Ведь женщина с рыжими волосами была Ребекка. Роуз никогда не верила в вещие сны. Теперь необъяснимое с точки зрения здравого смысла явление повергло ее в суеверный ужас. В том, что ей каким-то образом удалось вторгнуться в ход времени, Роуз усмотрела зловещий знак. Наверное, сам Господь указал ей, что она должна смириться с потерей Дилана…
Только холодные стены были свидетелями ее горя. Когда через несколько часов она наконец встала и нетвердым шагом пошла в ванную, чтобы умыться, в зеркале отразилась совсем другая Роуз. Больше не было счастливой женщины, чьи глаза светились любовью. Она вновь превратилась в замкнутую, холодную мисс Дандоу, которая не доверяет людям.
9
Роуз уехала из Голуэя, не поговорив с Ребеккой. Она решила, что не стоит лишний раз сыпать соль на рану. Ведь и так все было ясно.
Она собрала вещи в тот же день, когда увидела Дилана обнимающим ее теперь уже бывшую подругу. Потом позвонила матери и вечером появилась в Реддике. Добрая женщина битый час пыталась выяснить, почему у дочери такой потерянный и изможденный вид. Но ей не удалось вытянуть из Роуз ни слова.
Еще ожидая автобус, она поклялась, что никому не расскажет о том, что случилось между ней и Диланом. Ей нужно забыть, что такой человек вообще существует на свете, — не упоминать его имени, не вступать в разговоры, касающиеся их отношений. Слава богу, что о них и так знало мало людей. Значит, ее выздоровление будет быстрым…
Роуз очень надеялась на это, когда первые две ночи дома провела без сна. Она стойко боролась со своим горем, стараясь не сидеть без дела ни минуты, не оставаться в одиночестве и почаще улыбаться. Днем ей удавалось сохранять присутствие духа. Но с наступлением сумерек Роуз начинала охватывать беспросветная тоска. Она шла спать, как на каторгу. Потому что в полной тишине и темноте перед ней вставал образ Дилана и заставлял ее плакать от боли. Роуз пыталась отогнать от себя навязчивые видения. Но они были слишком яркими, чтобы взять и одним усилием воли вырвать их из сердца.