Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Роуз ждала, что первым начнет говорить Дилан. Но он не произносил ни слова и все искал что-то в глубине ее серых глаз. Она чувствовала, как мир вокруг стремительно исчезает и остается только одна реальность — мужчина, сидящий напротив, его пристальный взгляд, еле уловимый запах одеколона…

Тогда она решила заговорить первой:

— Вчера я была не права, когда решила, что не должна тебя слушать. Ведь в Голуэе ты поступил со мной именно так, и это ничего, кроме боли, мне не принесло. Видимо, и тебе тоже. Поэтому я позвонила тебе сегодня.

Дилан опустил голову и глухо произнес:

— Мне ужасно стыдно за то, как я вел себя в номере. Это чувство не дает мне покоя ни днем, ни ночью. Я понимаю, что ты вряд ли сможешь меня простить. Я и сам себя никогда не прощу за то, как жестоко обошелся с тобой. Но…

— Значит, ты позвал меня, чтобы попросить прощения? — перебила его Роуз.

— Еще вчера мне казалось, что удастся вымолить его у тебя. Достаточно просто быть понастойчивее. — Дилан тяжело вздохнул и продолжил: — Но теперь я понимаю: того, что было между нами, не вернуть. Ты не веришь мне и правильно делаешь. Я лишь хочу, чтобы ты знала, как глубоко я раскаиваюсь, что не смог удержать тебя рядом. Всему виной оказались моя чертова гордость и боязнь довериться другому человеку. Едва я понял, что мне могут причинить боль, как тут же предвосхитил удар. Этому нет оправдания. Я предал тебя, поверил словам незнакомого человека, а тебя даже не выслушал!

Дилан содрогнулся, словно от отвращения к самому себе. Потом заставил себя поднять голову. Его глаза потемнели, лоб нахмурился. Было видно, что каждое слово дается ему с огромным трудом.

— Более того, Рози, — переведя дух, медленно продолжил он, — я унизил тебя. Причем самым недопустимым способом, который только может придумать мужчина по отношению к женщине…

— Не надо об этом. — Роуз украдкой вытерла выступившие на глазах слезы.

— Да, ты права. Зачем тебе слушать мои жалкие объяснения? Вот, — Дилан жестом указал на чайник, — я готовился к встрече с тобой. Я ведь знаю, как ты любишь чай. Нашел твою любимую музыку. Но сейчас понимаю, как смешно все это выглядит.

Он горько усмехнулся и встал с кресла. Роуз открыла рот, хотела сказать ему, что он ошибается, но внезапная робость не дала ей произнести ни слова.

— Есть еще кое-что, о чем я обязательно должен сказать тебе, — заговорил Дилан спустя какое-то время, обернувшись к ней. — Я хотел сделать это еще в Голуэе, но тогда нам помешали обстоятельства. Я… — он набрал побольше воздуха и буквально вытолкнул из себя эти слова, — я люблю тебя, Рози. Никогда раньше мне не доводилось признаваться в любви женщине. Потому что только к тебе я чувствую такое неодолимое влечение, желание постоянно быть рядом с тобой, наслаждаться каждой минутой, проведенной вместе.

Дилан произнес это, не сводя глаз с лица Роуз. Потом замолчал — видимо, ожидал, что скажет ему в ответ гостья.

Но Роуз по-прежнему была не в состоянии говорить. Ее захватил шквал эмоций, неподдающихся описанию. От изумления она буквально лишилась дара речи и сидела, пытаясь убедить себя, что признание Дилана ей не приснилось.

Он же воспринял ее молчание по-другому. Сразу как-то осунулся, даже побледнел и отвел от нее взгляд. Потом, справившись с собой, тихо произнес:

— В общем-то, именно это я и хотел тебе сказать. Почему-то мне казалось, что своим признанием я искуплю хотя бы крошечную часть вины перед тобой. Не знаю… — Дилан судорожно вздохнул. — Если хочешь, можешь ехать домой. Томас отвезет тебя…

— Постой! — К Роуз наконец-то вернулась способность говорить. — Ты забываешь, что я еще не ответила тебе.

— Мне и так все ясно, — горько произнес Дилан.

— Нет. — Роуз встала и подошла к нему. — Почему ты не сказал этого раньше? — спросила она, заглядывая в его глаза, переполненные болью. — Почему ты не искал меня в Реддике?

— Я был ослеплен яростью, — признался он. — Я и мысли не допускал, что Ребекка нагло лгала мне, и потому предпочитал страдать в одиночестве. Мне казалось, что я смогу справиться со своей любовью, забыть тебя. Но время показало, как сильно я ошибался.

— Глупый, — прошептала Роуз. Ее сердце переполняло счастье. Оно лилось через край, светилось в ее взгляде, слышалось в голосе. — Если бы ты не был таким самолюбивым и упрямым, то мы давно бы уже оказались вместе.

— Что ты имеешь в виду? — с внезапно затеплившейся надеждой спросил Дилан.

— Я тоже люблю тебя, — произнесла Роуз. — И тоже пыталась бороться с этим чувством, училась ненавидеть тебя. Но у меня ничего не вышло.

— Ты любишь меня? Нет, это невозможно! — Дилан протянул к ней руки, положил их на плечи и внимательно посмотрел Роуз в глаза. — После всего, что я натворил…

— У меня много недостатков, — с улыбкой прервала она его. — Но я умею прощать. Особенно когда человек, обидевший меня, искренне раскаивается.

— Боже мой, — ошеломленно пробормотал Дилан. — Неужели это правда, Рози? Ты действительно сказала, что любишь меня? Только не смейся, но именно эти слова мне послышались пару минут назад.

— Да, правда. — Роуз купалась в его взгляде, полном нежности. — И я готова поверить тебе еще раз. Начать все сначала.