— Добрый знак! — не обращая внимания на его слова, повторил Аким. — Хозяин отпустил вас. Теперь все будет хорошо.

Аким привычным жестом притушил самокрутку и сунул ее за ухо. Он встал, подошел к Степанцову и заглянул ему в глаза. Сергей выглядел неважно, как человек, которого бьет лихорадка: лицо осунулось, кожа побелела, глаза горят… Аким кивнул и стал что-то искать у себя под ногами. Он скрылся в кустарнике, и, спустя минуту, вернулся с какой-то травой в руке. Сунул ее в рот и принялся жевать. Затем подошел к Сергею и, выплюнув на ладонь зеленую массу быстрым движением сунул ее боксеру в рот.

— Подержи под языком, — сказал Аким. — Не глотай сразу.

По лицу Степанцова было видно, что он и не собирается это делать, скорее наоборот. Однако кашица пошла ему на пользу. Сергею прямо на глазах стало лучше. Он взбодрился и даже встал на ноги, хоть и с трудом.

— Я пойду сам, — заявил он во всеуслышание.

— Ну вот видишь? — улыбнулся Аким Белову. — С ним все в порядке.

— Вертолет прилетит только послезавтра, — возразил тот, — я боюсь, у него рана загноится.

Таежник пропустил его слова мимо ушей.

— Хозяин отметил его своей печатью. С ним ничего не может случиться. Возвращайтесь в деревню, я скоро приду.

Он открыл клапан на лодке, выпустил из нее воздух. Затем с помощью Белова скрутил ее в плотный валик, связал тросиком и спрятал под кустом на берегу…

Охотник показал им кратчайшую дорогу к деревне: по прямой лесом до нее было чуть больше двадцати километров. Белов не стал спрашивать, куда идет Аким. Они расстались.

Степанцов пошел сам, усилием воли подавляя страшную боль. Белов шагал рядом и думал о нем, что теперь это совсем другой человек, не то, что до встречи с медведем. Боец, мужчина, для которого не существует никаких преград. Хозяин тайги исполнил желание Белова — убил зверя в сердце Сергея.

Нет, не так. Они вместе убили его…

Вернувшись в Медвежку, Степанцов без сил повалился на кровать. Он потерял много сил, но выглядел счастливым. Как только Белов размотал тугую повязку из плотной материи, раны снова открылись. Саша промыл их водкой. Сергей во время этой процедуры не проронил ни звука. Затем Белов нашел в сундуке чистую рубаху, развел огонь и прокипятил ее в воде. Он насухо отжал тряпку, просушил над печкой, разорвал на полосы и снова забинтовал раны.

— Тебе нужно поспать, — сказал раненому Саша.

Степанцов крепко сжал его руку.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Такого боя у меня еще не было. И, наверное, уже никогда не будет. Как я держался?

— Ты дрался, как настоящий чемпион. И ты победил. Чувствуешь себя победителем?

Сергей широко улыбнулся.

— Да, у меня больше нет соперников. Теперь я порву любого.

Ближе к вечеру вернулся Аким. Он. принес отрубленные медвежьи лапы. Аким, как обычно, немного выпил и потом всю ночь что-то мастерил. Степанцов ненадолго забывался коротким беспокойным сном. Он ворочался на кровати, вскрикивал, словно заново переживал все подробности прошедшей ночи. Когда он просыпался, то видел сидевшего рядом Белова…

Настал третий день их пребывания в тайге. Аким отвел их на поляну, куда должен был прилететь вертолет. Когда в небе послышался шум винтов, охотник достал из-за пазухи два ожерелья из медвежьих когтей и торжественно вручил их Белову и боксеру.

— Зверь умер, — сказал он обоим. — Помните о нем!

— Разве такое можно забыть? — удивился Степанцов. — Но все равно, за подарок спасибо!

Ему льстило, что старый охотник стал относиться к нему, как к равному Белов и Аким обнялись на прощанье, потом тот обменялся рукопожатием с Сергеем…

Саша и боксер поднялись на борт вертушки. Степанцов со стоном растянулся на полу, положив под голову рюкзак, Саша сел у окна. Вертолет, как и в прошлый раз, приземлился всего лишь на минуту Летчики радостно поприветствовали пассажиров, но расспрашивать ни о чем не стали, хотя Степанцов выглядел не лучшим образом — краше в гроб кладут. Все разговоры отложили до возвращения в Томилино. Вертолет набрал высоту, лег на обратный курс.

Белов смотрел в иллюминатор на раскинувшее внизу зеленое море и думал о том, что каждое дерево когда-нибудь засохнет и умрет, а тайга вечна, как и сам ее Хозяин…

Белов и Лайза расположились на удобном кожаном диване в кабинете доктора Вонсовского, который пребывал в состоянии сильного возбуждения.

— Ты, Саша, как всегда, верен себе, — говорил он, меряя шагами расстояние от окна до противоположной стены. — Учудил, право слово, учудил. Нормальные герои всегда идут в обход. А пойти обычным путем, как все — тебе слабо, романтик чертов?

Лайза с удовольствием его поддержала.