— И щадить их, — сказал Арчи Джонс и бросил на друга необъяснимый взгляд, которого тот никак не ожидал от его дряблого, круглого лица. — Поверь мне.

— Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ямайка Айри! — прокричали Дензел и Кларенс, чокнувшись кружками с горячим ирландским кофе, и тут же вернулись к своим костяшкам.

— С НОВЫМ ГОДОМ, МАТЬ ЕГО ТАК! — гаркнул Микки из-за стойки.

Ровно на середине пути от общеобразовательной школы «Гленард Оук» до дома Джонсов был фонарь, который все чаще и чаще начал появляться в снах Айри. Вернее не сам фонарь, а маленькое объявление, написанное от руки и прикрепленное к фонарному столбу на уровне глаз. Оно гласило:

Пятнадцатилетняя Айри Джонс была крупной девочкой. Дочери не передались европейские пропорции Клары. Айри пошла в бабушку. Как и у Гортензии, у нее была мощная ямайская фигура, словно составленная из ананасов, манго и гуав; да, девочка получилась немаленькая — большие груди, крепкий зад, широкие бедра, здоровые ляжки, крупные зубы. Она весила тринадцать стоунов и в копилке у нее лежало тринадцать фунтов. Айри знала, что попадает в целевую аудиторию (если, конечно, у такого объявления может быть целевая аудитория) и что объявление написано для нее, бредущей в школу и жующей пончик, держа руку на затянутом в корсет животе. Оно было обращено к ней. Похудей(призывало оно) и получи за это деньги.Ты, да, ты, мисс Джонс, ты,которая прижимает руки к животу, которая повязала кофту вокруг бедер (вечный вопрос: что сделать, чтобы непомерно огромный ямайский зад казался меньше?), ты, которая носит трусы, утягивающие живот, и бюстгальтер, уменьшающий грудь, — вся тщательно затянута в лайкру (лайкра — это замечательный ответ девяностых китовому усу), ты с твоей перетянутой талией.

Она знала, что объявление написано для нее.Но вот что конкретно там написано, она не понимала. Что имелось в виду? Кто-то даст тебе денег, если ты похудеешь? Или подразумевается, что худые больше зарабатывают? Или что-то жуткое из эпохи Якова I, выдумка какого-то мрачного уиллзденского Шейлока — фунт мяса за фунт золота: мясо за деньги?

Движение. Ускоренная съемка. Иногда ей снилось, что она идет по школе в бикини, а загадка фонарного столба написана мелом на ее коричневом пухлом теле, на его разнообразных выпуклостях (бедра, грудь, зад выступают, как полки, на которых можно расположить книги, чашки с чаем, корзины или, что вероятнее всего, детей, пакеты с фруктами, ведра с водой), выпуклостях, созданных в расчете на жизнь в другой стране, в другом климате. Иногда ей снилось, как она зарабатывает деньги на похудении: с голым задом, держа в руках блокнот, стучится во все дома, купаясь в солнечных лучах, и старается уговорить старичков отщипнуть и заплатить. Иногда еще хуже — как она отрывает лишние куски мяса с белыми прожилками и засовывает их в старые фигурные бутылки из-под кока-колы, а потом несет в магазин на углу, где за прилавком стоит Миллат в свитере с треугольным вырезом и с бинди на лбу; он жадно хватает бутылки и вымазанными в крови лапами отсчитывает деньги. Немного карибского мяса — немного английских денег.

Айри Джонс зациклилась на мысли, что она толстая. Время от времени ее обеспокоенная по этому поводу мать успевала поймать Айри в коридоре, прежде чем та улизнет на улицу, указывала на перетянутое тело и спрашивала:

— Да что с тобой? Боже мой, что ты с собой делаешь? Ты даже вздохнуть не можешь. Айри, дочка, ты выглядишь совершенно нормально. У тебя фигура как у добропорядочной представительницы семьи Боуден. Ты же сама знаешь, что выглядишь нормально.

Но Айри не знала, что выглядит нормально. Англия — огромное зеркало, в котором Айри не находила своего отражения. Чужая в чужой стране.

Кошмары ночью и мечты днем в гостиной, в автобусе, в классе. До. После. До. После. До. После.Как мантра маньяка изменений: вдох — до, выдох — после; она не хочет мириться с генетической неизбежностью и ждет превращения ямайских песочных часов, заполненных песком с водопадов реки Данн, в английскую розу (вы, конечно, знаете, как она выглядит: такая тоненькая, хрупкая, не выносит солнца), в девочку, похожую на доску для серфинга, у которой по краям идет легкая рябь от морской волны:

Мисс Олив Руди, учительница английского, способная увидеть посторонние рисунки с расстояния больше двадцати ярдов, подошла к парте Айри и вырвала из ее тетрадки листок. Удивленно поглядела на него. Потом спросила с мелодичным шотландским акцентом:

— До и после чего?

— А… чего?

— До и после чего?

— Ничего, мисс.

— Ничего? Да ладно, мисс Джонс. Чего стесняться? Ясно, что это интереснее сто двадцать седьмого сонета.

— Ничего. Ничего.

— Точно? Больше не будешь заставлять класс ждать? Видишь ли… кое-кто хочет послушать… некоторым даже немного интересно то, что я говорю. Так что, если ты отвлечешься на секунду от своих рису-ууу-ууунков… — никто не может произнести слово «рисунки» так, как Олив Руди, — и уделишь нам внимание, мы продолжим, можно?

— Что?

— Уделишь нам внимание?

— Да, мисс Руди.

— Чудесно.Это меня радует. Итак, сто двадцать седьмой сонет.

— Прекрасным не считался черный цвет, —продолжила Франсис Стоун тем занудным тоном, каким студенты читали поэтов-елизаветинцев, — когда на свете красоту ценили. [75]

Айри положила правую руку на живот, вдохнут и попыталась встретиться взглядом с Миллатом. Но Миллат был занят: показывал красотке Никки Тайлер, как он умеет сворачивать язык трубочкой. Никки в ответ демонстрировала ему свои неплотно прижатые уши. Переходящие в легкий флирт издержки сегодняшнего урока естествознания: Наследственные характеристики. Часть первая (а).Плотно прижаты. Неплотно прижаты. Вьющиеся. Прямые. Голубые. Карие. До. После.