— Как это нет? — шепотом спросил Толик. — Полтора часа назад мы с ним разговаривали.

— Он умер, — сообщил Шахматист, — приезжай скорее. Дело важное есть. Знаешь, где я обычно обедаю? Там и встретимся.

— Да, да, конечно. — Толик осторожно положил трубку, подумал с минуту и быстро позвонил по мобильному Очеретину. Телефон работал. Это немного приободрило Толика. Но никто почему-то не брал трубки. Наконец раздался незнакомый мужской голос:

— Слушаю вас. — Шпицын замер. Говорить было опасно. Но, с другой стороны, все надо проверить.

— Алло, — срывающимся от волнения голосом сказал Шпицын, — алло, кто говорит?

— Кто вам нужен? — И тут Шпицын понял, что это водитель, тот самый, которого Чиряев приставил к своей женщине.

— Костя, ты? — спросил Шпицын.

— Да, я, — ответил водитель.

— Уже понял, что ты, — раздраженно заметил Шпицын. — Что случилось? Где Матвей?

— Убили Матвея, — сообщил водитель, — он тут передо мной сидит. Убили его.

— Как это убили? Как это сидит? — запсиховал Шпицын. — А ты где был?

— Внизу, в машине ждал.

— Ты кому-нибудь звонил? — быстро спросил Шпицын.

— Никому, — ответил водитель, — я только вошел, когда телефон зазвонил. Открыл своими ключами дверь и вошел. Телефон на полу лежал, — он говорил сдавленным шепотом, словно опасаясь, что могут услышать.

Откуда Шахматист знает, что убили Матвея, если водитель никому не звонил, закралось подозрение.

— Ты видел, кто его убил?

— Не видел. Я внизу был, Матвей не велел подниматься.

— Как это не видел? — заорал Шпицын. — Ничего не видел, ничего не знаешь, никому не звонил. Маме своей лапшу на уши вешай, сука. Я тебя спрашиваю, кто убил?

— Не знаю. Я не видел, чтобы кто-нибудь входил в дом. Только два мужика приезжали, ящик тащили. Больше никого не было.

— Я тебе покажу ящик. Это ты звонил Шахматисту?

— Какому Шахматисту? — удивился водитель. — Никому я не звонил…

Шпицын бросил трубку, поднялся, подошел к сейфу, взял пистолет. Подумав, вышел в приемную и сказал секретарше, которая вскочила при его появлении, сразу определив, что он не в духе:

— Собери всех наших людей. Тех, у кого есть право на ношение оружия. Пусть приедут сюда. Мне нужны три машины с ребятами.

Он забыл спросить водителя про Фанилина и Мару. Впрочем, черт с ними, с этим можно потом разобраться. Сейчас нужно сообразить, зачем позвонил Шахматист. Ведь они с Чиряевым друзья. Неужели это его люди убрали Матвея? Но с какой целью? И как они могли узнать, что Матвей у Мары? Водитель клянется, что никому не звонил. Выходит, Шахматисту это стало известно раньше, чем водителю. Вообще он первый узнал. А узнать первым мог только убийца. Или тот, кто послал убийцу. Голова пошла кругом. Не поехать к Шахматисту нельзя, поехать и подставить себя под пули — глупо. Если Матвея застрелили по приказу Галкина, то следующий — он, Толик Шпицын. Но зачем Шахматисту убивать людей своего друга и союзника? Шпицын вытер пот с лица и закусил губу. Нужно было принимать решение.

Дронго приехал в прокуратуру, когда у Романенко шло совещание. Проводил его заместитель прокурора республики, и Всеволод Борисович при всем желании не мог выйти, пока оно не закончится. Пришлось Дронго дожидаться в коридоре. Он позвонил своему водителю и напомнил, что в три часа надо заехать за женщинами, которые сейчас находятся у него в доме. Только в полдень Романенко освободился, прошел вместе с Дронго к себе в кабинет и запер дверь на ключ, чтобы им не мешали. Затем сел напротив Дронго, извинился за то, что заставил его ждать, и перешел к делу.

— Всех интересует расследование по фактам хищений и лжебанкротств в Минтопэнерго. Не исключено, что Ахметов был связан с руководством самой крупной энергетической компании в стране, «Роснефтегазом». Будем ждать решения немецкого суда, который состоится завтра. Сегодня в Берлин вылетел майор Рогов для дачи показаний против Чиряева. Если все пройдет удачно, нам выдадут Истребителя, и уже через несколько дней мы сможем приступить к допросам. Немцы в таких случаях достаточно оперативны.

— Думаете, он расскажет вам все подробности?

— Не знаю. Но защищать Ахметова не будет. Воровская честь не позволяет сдавать только своих товарищей, точнее, подельников. А против чиновника Чиряев вполне может свидетельствовать, если даже помогал ему. Это не нарушает воровского кодекса чести.

— В принципе вор в законе никогда не станет сотрудничать с правоохранительными органами, — напомнил Дронго. — Представьте, что он откажется. Вообще не пожелает с вами разговаривать. Все усилия пойдут прахом.

— В любом случае он нам нужен, — признался Романенко, — чтобы деморализовать Ахметова. Ему вовсе не обязательно знать, какие именно показания дает Чиряев. Главное, Чиряев может дать показания, и этого Ахметов боится больше всего.