Шрифт:
Чиряев на радостях подмигнул Рогову, а прокурор, едва сдерживая ярость, процедил сквозь зубы:
— Я бы этого мерзавца собственными руками удавил.
— Не стоит, — возразил Рогов. — Напрасно Чиряев радуется. Думает, все неприятности позади. Не знает, что они только начинаются. В его судьбу вмешался человек, от которого ему не уйти. Для Чиряева было бы лучше, если бы его выдали Москве.
— Что вы имеете в виду? — не понял прокурор.
— Видите ли, кроме человеческого, есть еще и суд божий. Но Чиряеву он не поможет. Бог, возможно, и простил бы его, но человек, о котором я говорю, никогда не простит. И не остановится на полпути. Поэтому мне даже жалко этого негодяя.
Он улыбнулся и тоже подмигнул Чиряеву, не понимавшему, чему так радуется майор ФСБ.
Москва. 12 мая
Вадим, о котором говорил брат хозяина квартиры, оказался владельцем небольшого артистического кафе, находившегося в центре города, заведения достаточно популярного и модного. Здесь собиралась молодежь, иногда заходили известные актеры, эстрадные певцы, режиссеры, художники. Словом, в этом богемном уголке Москвы непосвященные были нежеланными гостями. Милиция подозревала, что здесь приторговывают легкими наркотиками, но проверки никаких результатов не дали. Создавалось впечатление, что кто-то предупреждал владельца о возможном появлении милиции.
Кафе еще не открылось, когда туда приехали Романенко и Дронго. Но хозяин уже был на месте, придирчиво проверяя работу обслуживающего персонала. Кафе открывалось обычно под вечер и функционировало до утра. Вадим принял их в своем кабинете, обитом красным шелком и панелями из березы. Он сидел в вертящемся кресле, поворачиваясь из стороны в сторону. Бросались в глаза его ярко-зеленая рубаха и крест на груди. С его прыщавого лица не сходило выражение самовлюбленности. Большие деньги, красивые девочки и полезные связи придавали ему уверенность. В правом ухе у него красовалась серьга. На левой руке поблескивал золотым циферблатом «Ролекс». На овальной формы столе не было ничего, кроме массивной бронзовой пепельницы. На другом столе, слева от владельца кафе, стояли компьютер и несколько телефонов.
— Вы хотели меня видеть? — небрежным тоном произнес Вадим, даже не поднявшись, когда они вошли.
Романенко покоробило от такого откровенного хамства. Дронго, напротив, оставался совершенно спокоен. Ему даже нравилось распознавать различные типы людей, как коллекционеру оценивать экземпляры для своей коллекции. Не дожидаясь приглашения, он сел на стул, его примеру последовал и Романенко.
Вадим удивленно вскинул бровь. Обычно сотрудники правоохранительных органов прямо с порога начинали качать права, и он ставил их на место, демонстрируя свое могущество. А эти двое, ни слова не сказав, просто взяли стулья и сели. Это его озадачило и заинтриговало.
— Вы из прокуратуры? — первым заговорил Вадим.
Романенко хотел ответить, но, взглянув на Дронго, промолчал, лишь поправил очки. Дронго тоже молчал. И улыбался. Вадим почувствовал, что теряет контроль над ситуацией, и занервничал.
— Вы хотите мне что-то сказать?
— Хочу, — ответил Дронго. — Восхищаюсь вашими предпринимательскими способностями. У вас потрясающее кафе.
— Спасибо, — еще больше удивился Вадим. — Что привело вас ко мне?
— Всегда интересно пообщаться с таким необыкновенным человеком, как вы, узнать, каким образом можно в столь молодые годы приобрести такую популярность.
Вадим даже не улыбнулся. Что-то мешало ему поверить в искренность незнакомца. Может быть, присутствие того, кто с ним пришел и мрачно смотрел на владельца кафе сквозь стекла очков.
— Хватит трепаться, — вдруг резко сказал Вадим, — что вам нужно? Зачем пришли? У меня все чисто. Можете проверить. Документы, поставки, продукты, девочки. Все чисто. Никаких наркотиков, никаких проституток.
— Потрясающий человек, — продолжал ерничать Дронго, — все успевает: и кафе содержать, и клиентов шантажировать сделанными тайком фотографиями.
— Какие фотографии, — побледнел Вадим, — какие клиенты?
Дронго вдруг вскочил, бросился на владельца кафе, схватил за горло, повалил на стол и грозно произнес:
— Кончай валять дурака, сукин сын. Из-за твоих фотографий убили человека и изнасиловали женщину. Кто тебе приказал их сделать? Имя, мне нужно имя!
Вадим, весивший не больше семидесяти килограммов, чувствовал себя в руках Дронго слабым котенком. Железные пальцы сжимали горло. Романенко не нравились подобные методы, но он молчал. Дронго тоже не любил насилия, но знал, что только так может добиться результата.
— Не понимаю… какие фотографии… — хрипел Вадим. Впервые в жизни он растерялся. Просто был в шоке.
— Кто приказал сделать фотографии? На квартире твоего друга, на Мичуринском проспекте. Кто? — Дронго все сильнее сжимал ему горло.
— Не надо… Вы меня задушите…
— Имя, — требовал Дронго. Он хорошо знал таких типов. Никакие аргументы на них не действуют. Уверенные в своей безнаказанности, наглые, самодовольные, они боятся только грубой физической силы. Попытки оппонента договориться воспринимают как его слабость.