Ученик только крепче сжал зубы и, завороженно глядя на Учителя, молчал.

— Иди и делай своё дело! — повторил Учитель, твердо глядя в его глаза.

Под этим взглядом ученик поднялся и, пошатываясь словно под тяжестью непосильной ноши, вышел на улицу.

— Куда он его послал? — спросил Пётр Марка.

— Не знаю. Наверное, купить что-нибудь к празднику. Я бы ему не доверил и лепты, а учитель доверяет ему все наши деньги. Он слишком добр, забывая о его прошлом.

— Иуда видит, что ему доверяют, и это позволяет ему удерживать себя от себя же самого. К тому же он предан учителю. Никто никогда не говорил ему доброго слова, а среди нас он как равный.

— И всё же я не доверяю ему. Прошлое — это как печать, его уже не смоешь. Рано или поздно он себя покажет в истинном свете.

— Учитель говорит, что никогда не поздно измениться, свернув с неправедного пути, может быть, и Иуда…

Под шум голосов спорящих и болтающих учеников Учитель долго смотрел вслед Иуде, потом глубоко, словно через силу, вздохнул и прошептал:

— Горе тебе, Иуда, Симонов из Кариота… Ныне прославится Сын человеческий, и свершится начертанное. И хоть иду Я по собственной воле, но горе тому, кем Я предаюсь. Во веки веков будет лежать на тебе печать предателя…

— О чем ты говоришь, учитель? — спросил сидящий рядом Пётр.

— Это последняя чаша вина, которую Я пью вместе с вами. Следующую чашу вместе с вами Мне пить в царстве Отца моего… Недолго Мне осталось быть с вами…

— Куда же ты уходишь? — удивился Пётр. — Я хочу пойти с тобой.

— Сейчас ты не можешь идти со Мной. Твой час ещё не пришёл. Когда придет ваше время, пойдёте и вы этой дорогой. И встретимся мы в конце пути, и отдохнём, и порадуемся делам нашим…

— Почему?! — отшатнулся осознавший смысл его слов Пётр. — Почему Ты так говоришь? Я не отступлю от Тебя ни на шаг. Если нам и предстоит умереть, то умрём вместе. Мне не жить без Тебя. Я душу свою положу за Тебя!

— Душу свою за меня положишь? — тихо переспросил проповедник. — Все вы отречетесь от меня в эту ночь, в страхе за свои жизни бежав прочь. Сказано: «Поражу пастыря, и овцы рассеются». Но Я вернусь. Я не брошу вас, вам ещё предстоит окрепнуть духом… Сейчас вам тоже требуются доказательства, чтобы поверить, — вот в чём беда… Вам тоже нужны доказательства того, что Я несу порученное Мне Отцом Моим…

— Не надо нам доказательств, — сказал Филипп. — Не надо, мы верим… Покажи нам Отца, и довольно с нас…

— Сколько времени Я с вами, Филипп? И ты не видишь Меня? Видевший Меня, видел и Отца. Пройдёт совсем немного времени, и вы поверите. Поверите и укрепитесь. А Я не оставлю вас. Не бойтесь.

— Я не боюсь, — сказал Пётр. — Если все и предадут Тебя, то я не предам. Если все и сбегут, то я не сбегу…

— А ты, Пётр, отречешься от Меня трижды за эту ночь… Но не смущайся. Твоё время и твоя сила ещё впереди. Ты сможешь победить себя, Я знаю. Я буду беречь вас. И Я буду просить за вас у Отца Моего. Сейчас Я уйду, но не печальтесь. В этом нет ужаса. Я иду к Тому, кто любит Меня. Я иду подготовить место и для вас. После ваших трудов мы соединимся, и Он возлюбит и вас…

— Вот теперь мы верим, — воскликнул Иоанн. — Теперь мы слышим, что Ты говоришь прямо и понятно, без притч, потому и понимаем Тебя…

— Верите? — грустно улыбнулся проповедник. — Скоро наступит час… Он уже настал, и вы рассеетесь, оставив меня одного… Но Я буду не один. Отец Мой не оставит Меня в сей час. Этот час ужасен, но он велик! И в скорби, и в горе мужайтесь: в этот час Я победил мир. Пока ещё вы ищете в учении Моем для себя. Вы хотите ловить помногу рыбы и ходить по воде, как и Я, хотите знать будущее, творить чудеса, проповедовать, ходить из селения в селение и искать любви большей, чем людская. Вы хотите, чтоб вас уважали и слушали, хотите быть здоровыми и жить долго и не бояться сильных мира сего… Даже Меня вы любите за то, что Я учу вас, любите за что-то, а не просто так… Но придет время, и вы будете искать в учении Моем для других. И в сердце своём вы будете искать для других, и жизнь свою положите за тех, кого никогда не видели. И будете раздавать любовь свою более себя, и к престолу Отца Моего уже не вернется лишь искра Его, данная вам. Чем больше вы отдаёте людям, тем больше к вам возвращается. Даже Я имею жизнь вечную не оттого, что Мессия, а оттого, что — Любовь… А сейчас то, что предназначено Мне, подходит к концу…

— У нас есть два меча… — начал было Пётр, но Учитель резко поднялся и вскинул вперёд руку:

— Довольно!.. Теперь Мне нужно побыть одному. Ждите, пока Я буду молиться за вас и за Себя…

Он вышел в ночь и побрёл, погруженный в свои мысли. И каждый шаг давался Ему нелегко, потому что каждый Его шаг был шагом ожидания. Он шел и вдыхал наполненный ароматами смол и хвои воздух. Он гладил ладонями стволы деревьев и нежился щекой о мягкие, душистые листья. Он смотрел на звёзды и улыбался им, прощаясь. А потом Он остановился, опустился на колени и коснулся руками холодной земли, словно пытаясь навек запомнить нежность покрывавшей её травы.

— Отец! — прошептал он. — Отец, душа Моя скорбит смертельно… О, если б возможно было выбрать иной путь. Если б Ты пронес эту чашу мимо Меня!.. Впрочем, важно не то, что хочу Я, а то, что хочешь Ты. Тебе ведомы все пути, и раз Ты даешь именно этот, значит, он — единственный… Но молю Тебя: укрепи Меня, потому что тоска и ужас завладели сердцем Моим. Я один среди них. Я донёс до них то, что Ты поручил Мне, теперь они остаются в мире, а Я должен вернуться к Тебе… Но неужели это — единственная дорога?.. Я верю в Тебя и в любовь Твою, но Я тоскую и плачу, стоя перед началом дороги к Тебе. Я оставляю их, а ведь они ещё слабы и неразумны, они ещё не осознали, что им дано. Но они уже не такие, как все. Мир возненавидит их, потому что они не от мира сего, как и Я… За них Я отдаю Себя, чтобы увидели они истину и уверовали… Молю Тебя — храни их. Открой им Свою любовь, и пусть войдет она в их сердца…