Если Джина заперла магазин в обыкновенное время, значит, она отсутствует уже более двух с половиной часов. Так где же она может быть?

Прежде чем идти к Колетте, он бегом миновал три квартала, отделявшие гостиницу от магазина. Сердце его выпрыгивало из груди, и ему оставалось только проклинать свое богатое воображение, рисовавшее перед ним самые чудовищные картины.

Может, кто-то похитил ее на улице? Может быть, сейчас она во власти маньяка? Или просто куда-то отправилась, не дав себе труда предупредить Колетту? Как бы то ни было, она сейчас в мире, где повсюду поджидают неприятности.

Магазин был заперт, свет в помещениях не горел. Ничего как будто не пропало. Тэннер обвел торговый зал быстрым взглядом и не заметил ничего подозрительного.

Он поспешил к Колетте, и стучать ему не пришлось: Колетта открыла дверь, как только он вышел из кабины лифта.

— Есть новости? — спросил он.

Колетта покачала головой. В своем розовом халате она выглядела необычно маленькой, какой-то потерянной, и словно некий гравер вырезал на ее лице морщины. Она нервно теребила пояс халата.

— Может быть, позвонить в полицию? — предложила она.

Тэннер провел ладонью по волосам и тяжело вздохнул.

— Там неделю будут над нами смеяться. Пока что мы можем сказать, что ей двадцать один год и она на несколько часов опоздала к ужину. Они могут что-нибудь предпринять, только если прошло не меньше двадцати четырех часов.

Колетта присела на краешек дивана; складки на ее лбу стали еще глубже.

— Так что же мы должны сделать?

Тэннер принялся вышагивать по комнате.

— Ты знаешь фамилию Дэнни?

— Берлингтон.

Тэннер застонал. В телефонном справочнике Канзас-Сити, должно быть, найдутся тысячи Берлингтонов.

— Он живет где-то неподалеку, так что я, наверное, смогу определить, какой Берлингтон нам нужен, — сказала Колетта, как будто прочитав его мысли.

— Где у тебя телефонный справочник?

Тэннер немного воспрянул духом. Конечно, Джина сейчас с Дэнни. С естественным для ее возраста легкомыслием она и не подумала, что близкие будут беспокоиться.

Колетта раскрыла справочник на кухонном столе, нашла нужную страницу и с поразительной быстротой заскользила ухоженным ногтем по списку. Склонившись над страницей, Тэннер вдохнул сладкий запах ее туалетной воды.

— Возможно, вот этот, — произнесла Колетта.

Тэннер набрал номер под ее диктовку.

Берлингтон оказался не тот.

Они позвонили по четырем номерам, но безрезультатно. И вдруг до них донесся звук открывающейся двери.

Появление Джины в кухне вызвало немую сцену. Ее нижняя губа слегка припухла, волосы растрепались, колготки были порваны, а колени в ссадинах.

— Без паники, — поспешно приказала Джина. — Дела у меня не так плохи, как можно подумать, глядя на меня.

А Тэннером уже овладела самая настоящая паника. Он схватил сестру за плечи, словно хотел убедиться, что она все-таки жива. И только после долгого и яростного объятия сумел заговорить:

— Что с тобой случилось?

Джина освободилась от его хватки и поставила сумочку на стол.

— Какой-то прохвост попытался выхватить у меня сумочку.

— А почему у тебя расцарапаны колени? — спросила Колетта.

— Он не знал, что ремешок у меня перекинут через шею. Вот я и упала. — Джина слабо улыбнулась. — По-моему, он испугался больше, чем я. Я завопила как резаная и выпустила в него пару зарядов из баллончика. А потом побежала в полицейский участок и написала заявление. Пыталась позвонить, но телефон был занят, и я решила, что все объясню, когда приду домой.

Тэннер чувствовал, как страх борется в нем с гневом.

— Собирайся, — резко скомандовал он. — Ты не будешь жить в городе, где тебя грабят и тебе приходится пользоваться газовым баллончиком.

Джина, фыркнув, присела к столу.

— Не будь смешным, Тэннер. Я не пошевелюсь.

Отчаяние, терзавшее Тэннера в течение двух недель, прорвалось наконец наружу. Он старался помочь ей посмотреть на жизнь его глазами, не прибегая к насилию. Но теперь его терпению пришел конец.

— Джина, да пойми ты, ведь тебя чуть не убили! — закричал он.

— Но не убили, — парировала Джина. — Я справилась.

— Сейчас. А в следующий раз? Утром в воскресенье ты уезжаешь со мной.

Ему хотелось зарычать, встряхнуть ее за плечи, хоть как-то вложить в ее голову каплю разума. Джина поднялась.