Джаннах погладил свою остроконечную бородку.

– Не сомневайтесь, друг мой, вы – человек. Более человек, чем многие обитатели этого мира, помнящие все, но растерявшие любопытство и тягу к неведомому! А ваша память… Что ж, считайте это неизбежной потерей. Мы ищем существ благородных, удачливых, умелых и выбираем их разведчиками – но только тех, чей жизненный путь завершен и для кого вторая жизнь – неоценимая милость. Вы понимаете, это гарантия их благодарности, а значит – верности… И ни один из них не изменил нам, не попытался направить корабль к родной планете, не выполнив взятых обязательств! – Джаннах многозначительно взглянул на Дарта. – Но, коль мы берем погибших, в этом заключаются и определенные сложности. Смерть, которую вы считаете мигом, на самом деле длительный процесс; мозг гибнет не тотчас, а постепенно, и так же, одно за другим, уходят воспоминания. А нашим иразам нужно время, чтобы забрать погибшего и поместить в глубокий холод – очень небольшое время, но все, что утеряно в этот период вашим мозгом, пропало навсегда. Не скрою, кое-что теряется при оживлении… кое-какую информацию нашим реаниматорам надо считать, чтобы восстановить вас молодым, а не дряхлым. Воздействие же ментоскопа практически необратимо.

Он смолк, а Дарт, обдумав сказанное, произнес:

– Однако, сир, вы могли бы мне рассказать о позабытом. О моем детстве и моих родителях, о местах, где я вырос и жил, и о том, что мне удалось свершить за время первой жизни. – Он сделал паузу и добавил: – На мой взгляд, услышанная история ничем не хуже запечатленной в памяти.

– Я не посвящен в детали вашего прошлого, – сухо откликнулся Джаннах. – Поймите, Дарт, системный корабль – тот самый ираз, который доставил ваше тело, – всего лишь сканирует планету, чтобы найти подходящую личность. Сканирует с помощью… ммм… психотронного резонатора, если можно так его назвать. Это весьма эффективное и простое устройство; оно позволяет уловить спектр нужных нам эмоций, навыков и качеств – только это, и ничего более. Конечно, поиск не ограничивается резонатором… конечно, мы кое-что знаем о Земле, мы привозили оттуда животных, видеозаписи, копии статуй и картин, но ваша эпоха и ваша культура – капля в потоке других культур и эпох. И если быть честным, ни капля, ни сам поток нас не слишком интересуют… Зато интересны вы – в той мере, в какой способны оказать нам помощь.

Дарт усмехнулся.

– Если я столь важная персона и если ваши корабли бывают на Земле, то разве трудно разобраться с моим прошлым?

– Как? Расспрашивать ваших друзей и врагов? Рыться в архивах? Производить раскопки старых пергаментов?

– Но разве это сложнее, чем увезти меня с Земли? Забрать мое тело на глазах солдат? Сотен офицеров и солдат! Кажется, там были даже посланцы короля…

– И, несмотря на это, забрать вас было не очень сложно. В тот миг ваши солдаты как бы уснули… да, уснули на очень краткое мгновение и, не заметив ничего, проснулись. Труп генерала лежал на земле – однако не ваш, мой дорогой, а искусная копия. Вы уже находились в трокаре, на пути к системному кораблю… Собственно, вот и все, – глаза Джаннаха, утратив пронзительный блеск, стали задумчивыми. – Что же касается расспросов и раскопок, то тут необходима интеграция в ваше общество, что не по силам иразу. Мы, разумеется, можем создать устройство, внешне похожее на человека, но настоящих людей, – он подчеркнул слово «настоящих», – ему не обмануть.

– Почему же, сир?

– Потому, что иразам не знакомы чувства печали и надежды, сомнения и страха, сочувствия и гнева; они не ведают, что такое горе и радость, обман и хитрость, гордость и честь, любовь и ненависть; они, наконец, не умеют смеяться. Поверьте, друг мой, не так уж сложно отличить ираза от человека!

– Тогда вы могли бы сами… – неуверенно произнес Дарт, – могли бы оказать мне благодеяние… Я понимаю, что прошу о многом… наверное, я слишком дерзок… но все, сир… Вы ведь сказали, что посещаете Землю ради животных и статуй… трудно ли что-то узнать о вашем покорном слуге? Так, между делом, из чистого любопытства, которого вы, я полагаю, не лишены?

Джаннах помрачнел. Дарту, еще не привыкшему к выразительной мимике метаморфов, эта мрачность показалась страшной: так освещенный утренним солнцем гордый утес ночью становится черным призраком.

– Простите, я выразился неточно и ввел вас в заблуждение. Я сказал, что мы привозили животных, но это значит, что их привозили иразы, и никто иной. Люди Анхаба не летают в космос, и мы, Ищущие, не исключение… к тому же нас немного. Летать – это ваша задача.

Трокар снизился. Теперь внизу, на расстоянии четверти лье от округлого днища, простиралась пустыня – россыпь драгоценных сокровищ, блиставших на солнце то ало-розовым, то снежно-белым, то серо-зеленым и золотистым. Посреди этого царства песков, камней и солнечного света высилось нечто похожее на гору – гранитный исполин с обрывистыми склонами, со множеством остроконечных пиков, с террасами, галереями и водопадами, повисшими на головокружительной высоте, с темными ртами пещер и спиралями лестниц. Город, а не дворец! Чудный город, не окруженный стенами, не разбросанный тысячей домов и башен, а устремленный ввысь, то ли сложенный из камня, то ли вырубленный в нем.

– Камм`алод`наора… эпоха Раннего Плодоношения… – растягивая слова, с долгой печальной улыбкой произнес Джаннах. – Некогда – храм ориндо, наших древних мудрецов, а ныне – пристанище гильдии Ищущих.

– Камм`алод`наора… – повторил Дарт и тихо прошептал: – Сказочный Камелот среди эльфийских полей…

– Вижу, вам понравилось, – Джаннах снова улыбнулся. – Если хотите, можете здесь поселиться – верхние ярусы обитаемы. Под ними – помещения для ученых занятий, залы встреч и то, что у вас называют библиотекой. Есть узел услуг – связь, питание, транспорт… впрочем, это заботы вашего ираза. В самом низу, в скальном основании – лаборатории и школа. Скорее даже университет.

– Мне предстоит честь там обучаться?

– Нет, мой дорогой. Каждый балар сам обучает своего разведчика, а ваш балар – я. К тому же университет не для людей… В нем программируют и учат иразов, которые рождаются в лабораториях. Вы тоже этим займетесь – не программированием, конечно, а обучением. Постарайтесь, чтобы ваш помощник походил на вас. Тогда мы станем прекрасным сыгранным квартетом.

– Вы, сир, я и мой слуга… А кто же четвертый? – спросил Дарт.

– Ваш системный корабль, разумеется. Еще один ираз.

Трокар приземлился на ровной площадке между тремя пронзающими небо башнями. Они покинули кабину, обогнули маленький пруд с дремлющими водяными растениями и скрылись в проходе под башней. Проход оказался сквозным, выходившим на галерею с деревьями, цветами и каменными изваяниями: женщины-птицы, женщины-змеи, женщины-ундины и просто женщины; все – прекрасные, чарующие взор, но лица их были печальны, и из глаз, капля за каплей, сочилась влага. Статуи вырубили прямо в скале, по правую руку, а слева, у пропасти, тянулся парапет – скошенные внутрь зубцы, покрытые истертым каменным узором. На одном из зубцов сидела ящерка – миниатюрный дракон в сине-стальной чешуе, с алой складкой горлового мешка под нижней челюстью. Завидев пришельцев, она пронзительно свистнула, развернула прозрачные крылья и ринулась вниз.