Бросив рубаху и сапоги на песок, Даждь в одних портах вошел в воду, ведя за собой Хорса. Жеребец радовался воде и игриво бил копытом, поднимая сверкающие тучи брызг. Он веселился, как жеребенок, — притворно шарахался, ловил зубами хозяина за плечо, толкал носом и дрожал, словно от щекотки. Вода текла с него ручьями.

Агрик не сразу решил последовать примеру витязя. Непривычный к воде, степной конек упирался и пробовал кусаться, поэтому Даждь оставил Хорса и пришел отроку на помощь. Почувствовав его твердую руку на морде, конь сразу присмирел и позволил новому хозяину окатывать себя водой с головы до ног, растирать потником, смывая присохшую грязь, и вычесывать из спутанной гривы репья и травинки.

Когда оба коня были вымыты, их шлепками выгнали на берег. Хозяева выбрались следом.

— Разводи костер, — велел Даждь. — Теперь наша очередь. Вымоемся, просохнем — тогда й в путь. А то я словно навечно провонял дымом и пылью.

Агрик, не споря, отправился за хворостом, а Даждь, стянув порты, вошел в воду.

Прохладная вода приняла его разгоряченное тело. Окунувшись несколько раз подряд с головой, Даждь вынырнул, отфыркиваясь, и встал, нашаривая ногами илистое–дно.

— Благодать! — крикнул он и шлепнул ладонью по воде, зовя Агрика. — Давай сюда!

Отрок склонился над костром. Из-под его пальцев уже поднимался дымок. Он скосил глаза на витязя, завистливо закусил губу и дунул на язычки что было силы. Воспитывавшийся у извергов в лесной избушке, Агрик мог и под дождем разжечь костер, а потому вскоре жадное пламя уже пожирало сучья и прошлогоднюю листву.

— Я скоро! — крикнул он, расчищая вокруг костра место, чтобы огонь, буде оставят его без догляда, не вздумал сбежать и отправиться бродить по лесу.

Даждь не стал ждать его. Откинувшись на спину,, он взбил воду и» перевернувшись, поплыл к дальнему берегу, широко загребая руками. На середине, где чувствовалось сильное течение, он нырнул, борясь с холодными струями, поднимающимися со дна. Где- то недалеко бил сильный родник. Захотелось нырнуть на глубину, проверить дно у реки — выросший на берегу северного моря, Даждь не боялся воды. Ему случалось купаться и зимой.

Уже у самого дна ему вдруг почудилось неладное. Разом спустилась тьма — будто на поверхности наступила ночь. Одновременно по веяло холодом — над рекой словно пронесся ветер.

По всем приметам день выдался жаркий и солнечный, но безотчетная тревога погнала Даждя на поверхность. Плохо, если пойдет дождь.

Вынырнув, Даждь не сразу поверил своим глазам. Сперва он решил, что разыгралось его воображение, и только обернувшись на противоположный берег, понял — это не обман зрения.

Берега не было. Река текла, лес шумел, клоня кроны набок, но песчаного островка, где сохли их лошади и горел костер, больше не существовало. На десятки саженей вокруг лес был выломан. Нелепо торчали в небо стволы и вывороченные корни, с криками кружили над ними птицы.

Не помня себя Даждь бросился к берегу. Чуть ли не бегом он выскочил на то, что еще недавно было мирным пляжиком, и огляделся.

Судя по всему, сюда упало несколько деревьев из Числа тех, что росли вокруг, прихватив за собой и кустарник. А на них сверху рухнули еще несколько стволов, образовав из листвы и веток настил в несколько слоев.

— Агрик! Хорс! — позвал Даждь. — Ко мне!

Его жеребец не мог так просто погибнуть. Он бы подал какой-нибудь знак. Но ответом на сей раз было только эхо да скорбные птичьи крики.

Неподалеку из-под веток пробивался слабый дымок — след костра, который успел развести Агрик незадолго перед несчастьем. Если отрока и лошадей завалило, то они могли быть неподалеку.

— Агрик! — Даждь бросился на колени, лихорадочно разгребая ветки. — Отзовись!

Отбросив толстый сук, он запустил руку внутрь.

— Не там ищеш–шь, — раздалось над ним.

Даждь вскинулся — и застыл.

Свернувшись на обломках деревьев, над ним нависла огромная молочно–белая змея невероятной толщины. Кожа ее, покрытая, как капельками пота, мелкой, похожей на жемчужинки, чешуей, поблескивала нежным матовым светом. Янтарные глаза смотрели с истинно человеческим вниманием — такую не обманешь ложным выпадом, она заранее почует фальшь.

— Что потерял? — не раскрывая рта, прошелестела змея.

Золотистые глаза впились в душу Даждя, силой притягивая его ближе. Он сделал было шаг, но остановился, вскинул руку и быстро начертал оберегающий знак.

— Знаеш–шь, — прошелестела змея удовлетворенно. — Так вот ты какой — чародей, за которым охотится мой братец! Ты и в самом деле могущ–ществен…

Было самое время спросить о лошадях и отроке, но Даждь даже не подумал об этом — он во все глаза смотрел на змею.

— Кто ты? — только и смог вымолвить он. — Что значит все это?