Разъяренная неудачей, Яблоня в тот же день покинула Кощея, заявив, что сама найдет способ расправиться с убийцей сестры. Легко выследив Сварожича, она отправилась по их следам, выбирая удобный случай.

Кони топтали пышный мох, пробираясь дремучим бором. Впереди мелькал просвет — небольшая прогалина над рекой, возле которой всадники собирались устроить привал и переждать удушающую жару, которая стояла более десяти дней. За все время не выпало ни капли дождя, и небо казалось раскаленным, как угли в костре. Спасение было только в лесу, где подстерегала другая опасность — духота.

Кони не спешили, что позволяло Гамаюну не терять из виду всадников — в густой чаще он не мог лететь и был вынужден идти пешком, неуклюже переваливаясь на ходу. Это тоже было не слишком удобно, но Гамаюн упорно продолжал следовать за Даждем, опасаясь слишком часто попадаться ему на глаза, чтобы не гневить.

Сам витязь меньше всего был склонен замечать настырного спутника. Откинувшись в седле, он внимательно изучал недавний трофей — одну из сабель, что досталась ему больше месяца назад в день гибели Дуная.

— Странно, — наконец сказал он. — Видишь, Агрик, вот здесь, у рукояти, было клеймо — знак мастера. Его нарочно изуродовали — видимо, для того, чтобы никто не догадался, откуда оружие. Это может означать…

Он задумался и замолчал. Пользуясь случаем, Гамаюн вприпрыжку нагнал его.

— Это может означать, что кое-кто не хочет быть тобой узнанным, — воскликнул он торопливо.

— А ты откуда здесь взялся? — ахнул Даждь. — Разве я не велел убираться тебе своей дорогой? Повторяю — ты мне ничего не должен и можешь быть свободен. Что заставляет тебя следовать за мной?

Гамаюн не смутился и не растерял напористости.

— Я могу помочь тебе, защитить, — начал объяснять он.

— Благодарю, я сам могу постоять за себя.

— Ага, как в тот раз, когда Дунай бросил тебя! — ехидно усмехнулся Гамаюн. — Кто тогда поднял тревогу? Он?

Даждь досадливо отмахнулся и снова уставился на саблю.

Все же мысль Гамаюна оказалась дельной. Форма клинка была и в самом деле знакомой, вот только где он ее видел? Несомненно, это было давно — лет десять или пятнадцать назад.

Задумавшись, Даждь не заметил, как лошади выехали на прогалину.

По ней текла узкая мелкая речушка с темной от опавшей листвы водой. Берега ее густо поросли осокой и ивняком, кроме того места, где над водой нависали сучья огромной раскидистой яблони, усыпанной мелкими дикими яблочками, что отлично утоляют жажду и голод.

Лошади резко остановились и опустили головы, спеша напиться. Толчок вывел Даждя из задумчивости. Он осмотрелся и сразу заметил дерево.

— Туда, — кивнул он Агрику. — Отдохнем в тени, а заодно и яблок попробуем. Они хоть и мелкие, но на такой жаре должны уже созреть.

…Затаившаяся на ветвях Яблоня слилась с корой. Снизу ее совершенно нельзя было разглядеть. Она впилась ногтями в дерево и застонала сквозь стиснутые зубы, когда увидела, что ее враги направились прямо к ней. Она уже не однажды вот так вставала у них на пути, но всякий раз всадники проезжали мимо. И наконец ей повезло. Теперь бы только захотели отведать яблок, надежно отравленных самым сильным ядом. Одного плода было достаточно, чтобы навеки успокоить любого человека.

Лошади вброд пересекли реку, и всадники спешились, сразу направившись к яблоне, к вящей радости притаившейся в ветвях колдуньи. Агрик тут же растянулся на траве, а Даждь остался стоять, поигрывая саблей и внимательно разглядывая ее. Клинок в его руке то вращался, то выписывал сложные фигуры так легко и стремительно, словно жил своей жизнью.

— Отличное оружие, — задумчиво сказал витязь. — И Гамаюн на сей раз совершенно прав. Ты только посмотри, Агрик, — это не бронза и не медь — это настоящий кровавый металл, или, как называют его далеко на западе, небесное железо. Его очень трудно найти и еще труднее обработать, поэтому считается, что владеть им могут только боги.

Услышав про богов, Агрик резко сел.

— Боги? — воскликнул он. — За тобой охотятся боги?.. Как же ты надеешься с ними сразиться?

— У меня меч из такого же металла, — спокойно ответил ему Даждь. — Кроме того, не забывай, что и я могу считаться богом. Но если это не обычное оружие, то, значит, я знаю место, где его сделали, — их не так-то много на свете. И если я там был…

Он глубоко задумался, вертя клинком так и эдак и иногда взвешивая его на руке. Особенно тщательно • изучал он рукоять там, где по краю гарды шел мелкий узор. Внезапно лицо его напряглось.

— Не может быть, — воскликнул он. — Пекло?

— Что? — Агрик мигом оказался рядом.

— Видишь этот силуэт горы в венке из цветов? — Даждь показал отроку испещренную узорами гарду. — Это клеймо Пекла. Личный знак мастера уничтожен, но мне он не важен… Это значит, малыш, что в Пекле что-то происходит. И либо князь Волхов задумал что-то дурное, либо, что вернее, этот Кощей хочет свергнуть его, если уже не сверг. А ведь там…