Он отмахал без передышки расстояние в двадцать пять лье. Голод терзал его. В кармане не оставалось ни гроша. Талер, отданный им мальчугану в Рюненберге, был последним.

Еще два дня он провел на пустынных горных пастбищах Франш-Монтань, вечерами бродя вокруг ферм, но лай, который поднимали собаки, гнал его обратно в лес. Впрочем, однажды вечером ему удалось подоить корову в свою шляпу, и он жадно выпил горячее, пенистое молоко. До этого он ел только сорванные побеги кислицы и сосал стебли цветущей горечавки. Еще он набрел на первые в году ягоды земляники и, должно быть, долго помнил их.

В тенистой прохладе под елями лежали застывшие хлопья снега.

В то время Иоганну Августу Сутеру был 31 год.

Он родился 15 февраля 1803 года в Кандерне, в великом герцогстве Баденском.

Его дед, Якоб Сутер, основатель династии «бумагопроизводителей Сутеров», как они записаны в реестрах церкви Кильхберг в Базеле, ушел из маленькой общины Рюненберга четырнадцатилетним юнцом, чтобы отправиться на обучение ремеслу в город. Лет десять спустя он превратился в самого крупного бумажного фабриканта в Базеле, и его связи с университетскими городками Южной Германии развивались так бурно, что в Кандерне он основал новую бумажную фабрику. Как раз этой мануфактурой управлял отец Иоганна Августа, Ганс Сутер.

То были старые добрые времена цеховых объединений; бумажный магнат еще заключал тогда контракты с приказчиками и служащими, принимая обязательства на сто один год вперед, а его жена, хозяйка, каждую весну заваривала целебный фруктовый настой для очистки крови, который хозяйская семья выпивала вместе с семьями рабочих. Секреты ремесла отец передавал сыновьям, но по мере того, как все крупневшее производство расширялось, начиная зависеть от индустрии и писчебумажного дела — печати, производства мраморной бумаги, книг, торговли в писчебумажном магазине и книгоиздания, — они становились достоянием и других членов семьи. Каждое новое поколение, постигая ремесло, придавало новое ускорение «бумажному делу» предка, уже славному и обретавшему репутацию во всей Европе.

(К слову, дядя Иоганна Августа Сутера, Фридрих Сутер, контрабандой переправлял памфлеты и брошюры революционного содержания, привозя огромные связки книг из Швейцарии в Эльзас и распродавая их в землях между Альткирхом и Страсбургом, что помогло ему под видом «известного всем книготорговца» пережить дни Террора 1793–1794 годов, неизвестные подробности которого он рассказал в своих воспоминаниях. Еще и сегодня один из потомков великого бумажного фабриканта, Готлиб Сутер, держит в Базеле переплетную мастерскую на той старинной и безмятежной площади, где школьницы-малышки бегают взапуски вокруг памятника местному селянину-стихотворцу:

Ларек у него совсем махонький. Готлиб, мозги у которого слегка набекрень, увлекается сектами, посещает религиозные собрания и ходит в тюрьмы проповедовать узникам слово Божие. Веру он меняет чаще, чем рубашку, и колотит своих ребятишек смертным боем. Еще чаще он заглядывает в кабак, где все свои тайны поверяет рюмке. Со времен Генерала все Сутеры таковы.)

Не дойдя одного лье до Безансона, Иоганн Август Сутер наконец окунает израненные ноги в ручей. Он усаживается среди лютиков, в тридцати метрах от большой дороги.

Из редкой мальвовой рощицы на большую дорогу высыпает дюжина молодых немцев. Это веселые ребята, они хотят пешим ходом пройти по Франции. Один ювелир, другой продает чеканки по металлу, третий ученик мясника, есть и лакей. Все рассказывают о себе, окружив Иоганна. Это компания добрых собутыльников, всегда готовых приударить за любой юбчонкой и осушить стаканчик, даже если не хочется. Они в одних рубашках, а связанные в узелок пожитки висят у каждого на посохе. Иоганн присоединяется к ним, выдавая себя за типографского рабочего.

Именно с этой компанией Сутер приходит в Бургундию. Ночью в Отюне, когда его приятелей, вусмерть упившихся, сморит сон, он обокрадет двоих или троих, а одного разденет донага.

На следующий день Сутер минует заставу на парижской дороге.

В Париже он снова без гроша. У него нет выбора. Он отправляется прямо к оптовому продавцу бумаги в квартале Маре, одному из лучших поставщиков его отца, и предъявляет ему подложное письмо с просьбой о кредите. Спустя полчаса после того, как сумма у него в кармане, он уже во дворе Северного транспортного управления. Он направляется в Бове и оттуда, через Амьен, — в Аббевиль. Хозяин рыболовной барки охотно соглашается доставить его в Гавр. А еще через три дня все население Гавра высыпает на набережную, чтобы послушать грохот пушек и звон колоколов: «Эсперанца», лопастной пароход с прямыми парусами, гордо выходит из порта и огибает мол. Это первое плавание в Нью-Йорк.

На борту — Иоганн Август Сутер, банкрот, беглец, беспутный скиталец, бродяга, мошенник, вор.

Гордо подняв голову, он откупоривает бутылку вина.

Здесь он исчезнет в туманах Ла-Манша, покуда время не потечет вспять, покуда море не высохнет. В его краях больше не говорили о нем, и его жена четырнадцать лет не имела от него никаких вестей. И вдруг его имя с удивлением принялись повторять во всем мире.

Так начинается необыкновенная история генерала Иоганна Августа Сутера.