— Я сама буду готовить себе зеленую еду.

— У тебя родится маленький братик или сестренка. Придется вести себя хорошо. Быть ответственной. В комнате ты уже будешь не одна, и игрушками придется делиться, причем не только обычными, зелеными тоже.

— Никакой сестры у меня не будет. У меня будет собака.

— Ну, ты же знаешь, как это бывает, — Луиза перекладывает помидоры в кастрюлю. — Мужчина и женщина влюбляются друг в друга, целуются, а потом у женщины рождается ребеночек. Сначала у нее вырастает живот, потом она идет в больницу. И возвращается с ребеночком.

— Всё ты врешь. Мужчина и женщина идут в приют, выбирают себе там собаку, приносят ее домой и кормят детской едой. В один прекрасный день у собаки выпадает вся шерсть, и она становится розовенькая, учится говорить и носить одежду. А они дают ей новое имя вместо собачьей клички. Ей дают детское имя, а она возвращает обратно собачью кличку.

— Ну-уу… или так, — отвечает Луиза. — У меня тоже будет дочка, и ее будут звать так же, как твою маму. И как меня. Луиза. Твоя мама тоже назовет ребеночка Луиза. Ты будешь единственной Анной.

— Луиза — это моя собачья кличка, — говорит Анна. — Но тебе нельзя меня так называть.

В кухню заходит Луиза:

— Так, продукты я заказала. А где оно?

— Ты о чем?

— Сама знаешь, о чем. О нем.

— Я его сегодня не видела. Может, это всё зря? Может, ему тут больше нравится?

В доме весь день играет радио с музыкой кантри. Может, призрак поймет намек и спрячется, пока все не разойдутся?

Собираются виолончелисты. Семеро мужчин и женщина. Луиза даже не пытается запомнить, как их зовут. Виолончелистка высокая и худая, с длинными руками и длинным носом. Съедает целых три тарелки спагетти. Виолончелисты оживленно беседуют. Но не о призраке. О музыке. Жалуются на плохую акустику, хвалят спагетти. Луиза только улыбается в ответ. Она смотрит на виолончелистку, смотрит, как Луиза тоже наблюдает за ней. Луиза пожимает плечами, кивает и показывает пять пальцев.

Луиза и виолончелисты чувствуют себя у Луизы как дома. Подкалывают друг друга, что-то рассказывают.

Интересно, а о похождениях своей Луизы они знают? Может, они обсуждают ее? Хвастаются друг перед другом, обмениваются впечатлениями? Но откуда им знать Луизу лучше, чем Луиза. Кажется, что этот дом вовсе не ее, а Луизы и виолончелистов. И призрак принадлежит им, а не ей. Они тут живут. После ужина они останутся, а она уйдет.

Номер пятый любит зарубежное кино, вспоминает Луиза. Еще у виолончелистки есть золотая рыбка и завидное чувство юмора.

Луиза идет на кухню за вином и оставляет Луизу наедине с виолончелистами.

— У вас очень красивые глаза, — говорит тот, что сидит рядом с ней. — Кажется, я вас видел в зале на концертах?

— Вполне возможно.

— Луиза так много рассказывает о вас, — улыбается виолончелист. Молодой, не старше двадцати пяти. Интересно, это тот самый, с большими руками? У него тоже красивые глаза. Луиза сообщает ему об этом.

— Луиза не все обо мне знает, — кокетничает она.

Анна прячется под столом. Рычит и делает вид, что вот-вот покусает виолончелистов. Они знают ее. Они к ней привыкли. Наверно, считают ее милой девочкой. Протягивают ей кусочки брокколи, листья салата.

Гостиная завалена виолончелями в футлярах — музыканты привезли их, как гробики на колесиках. Автогробусы. Детские катафалки. После ужина виолончелисты рассаживаются в гостиной, достают инструменты, настраивают их. Анна крутится между виолончелями и виснет на спинках стульев. Дом ломится от звуков.

Луиза с Луизой сидят на стульях в прихожей и заглядывают в гостиную. Разговаривать невозможно. Ничего не слышно. Луиза достает беруши. Пару протягивает Анне, еще пару — Луизе, а последнюю берет себе. Луиза затыкает уши. Теперь звуки виолончелей доносятся как из-под земли, будто музыканты сидят на дне озера или в пещере. Луиза нервно ерзает на стуле.

Виолончелисты играют где-то час. Когда наконец решают устроить перерыв, у Луизы всё тело ноет, будто в нее чем-то кидались. Пригоршнями звуков? Наверно, на руках будут синяки.

Виолончелисты идут на улицу покурить. Луиза отводит Луизу в сторону:

— Если тут нет никакого призрака, скажи лучше сейчас. Обещаю не обижаться.

— Есть призрак, есть. Правда есть, — но Луиза не очень старается убедить подругу. И уж точно не расскажет о плеере, спрятанном в кладовке. Там тихонечко играет диск Пэтси Клайн, поставленный на повтор.

— Так вы с ним разговаривали? Как он тебе?

— Кто? Он? Очень симпатичный.

— Да-а-а, — вздыхает Луиза. — Мне тоже он нравится.