Старый матрос. Да, капитан…

Марк. Как это да? Думай, когда отвечаешь… Что я, должен был осматривать подметки этой девки и считать, сколько подковок она потеряла в пути?.. И, наконец, в чем дело? Столько волнений из-за любовной интрижки! Эх, если бы все мужчины были такими, как я…

Разрази меня бог!.. Хотел бы я видеть бабу, которая пришвартовала бы меня… (Толкает Старого матроса локтем в бок.) А тебе, матрос, тоже, я думаю, любопытно было бы на нее посмотреть!.. (Смеется, Старый матрос тоже смеется, они переглядываются.)

Те же и Виветта с узлами.

Виветта. Уже встали, капитан?..

Марк. Э, да это наша подружка Виветта!.. Куда ты так рано, да еще с такими большими узлами?

Виветта. Пойду отнесу мои вещи к перевозчику, на Рону… К шести часам мне нужно быть на пароходе.

Марк. Уезжаешь?

Виветта. Да, капитан, пора!

Марк. Как она весело сказала «Пора»! А разве тебе не грустно оставлять своих друзей — хозяев фермы Кастле?

Виветта. Очень грустно, но в Сен-Луи живет хорошая старушка, ей одной скучно, с мыслью о ней мне легче уезжать… Ах, бабушка!.. Да, но что же это я?.. Огонь не разведен… Суп надо сварить мужчинам… А служанка заболела… Скорей, скорей!..

Марк. Тебе помочь?..

Виветта. Пожалуйста, капитан. Возьмите там, за дверью, вязаночки две-три хворосту.

Марк (приносит вязанки). Готово дело!.. (Старому матросу.) Чего таращишь на меня свои глазищи?

Виветта (берет вязанки). Благодарю вас… Теперь остается только раздуть огонь…

Марк. Я этим займусь.

Виветта. Прекрасно! А я пойду куплю билет на пароход.

Марк (живо). Но ты вернешься?

Виветта. Конечно!.. Мне еще надо проститься с крестной… (Взваливает один узел на спину.) Гоп!

Марк. Оставь, оставь! Моя «команда» донесет. Тяжело ведь… Эй, матрос!.. Да что с тобой? Чего ты удивляешься? Говорят тебе, бери узлы…

Виветта. До скорого свидания, капитан!.. (Ухолит.)

Марк один.

Марк. Скучно будет без нее. Она одна вносила в этот дом веселье и жизнь… И такая она приветливая, такая учтивая, так хорошо разбирается в званиях: «Да, капитан! Нет, капитан!» Ни разу не дала осечки… Хе — хе! А ведь недурно было бы, если б вот такая куропаточка бегала по палубе моей «Прекрасной Арсены»! Э, в! Что это на меня нашло? Неужели и я тоже?.. Нет, решительно здесь вредный воздух. Нас всех распалила эта арлезианка. (Яростно раздувает огонь.)

Марк, Бальтазар.

Бальтазар (опираясь на стол, смотрит на Map- ка). Самая пора для куликов, мореход…

Марк (захвачен врасплох; ему неловко). А, это ты? (Перестает раздувать огонь.)

Бальтазар. Там, над Жиро, небо черно от дичи.

Марк (поднимается). Не говори. Я в бешенстве. Из-за них я пропустил охоту…

Бальтазар. И это ты… чтобы успокоиться? (Изображает, как раздувают огонь.) Для этого не стоило надевать охотничьи сапоги… (Смеется.)

Марк. Ну ладно, ладно, старый насмешник! (В сторону.) А уж этот дылда вечно тут как тут! (Видя, что пастух садится у камина и закуривает трубку.) А тебя тоже пригласили?

Бальтазар (сидя у камина). Куда пригласили?

Марк. Ну да… Кажется, нынче утром большой семейный совет. Не знаю, что тут у них случилось… Наверно, еще какое-нибудь событие… Тсс! Вот и они…

Те же. Роза и Франсе Мамай.

Роза. Входи, отец…

Марк. Да что случилось?

Роза. Закрой дверь.

Марк. Ого! Стало быть, дело серьезное.

Роза. Да, очень серьезное… (Замечает Бальтазара.) А, и ты здесь?

Бальтазар. Может, я лишний, хозяйка?..

Роза. Нет, можешь оставаться! То, что я собираюсь им сказать, тебе так же хорошо известно, как и нам… У нас беда, и мы все о ней думаем, но никто не осмеливается заговорить вслух. Больше тянуть нельзя, надо поговорить начистоту…

Марк. Держу пари, что речь опять пойдет о твоем сыне.

Роза. Да, Марк, ты угадал… Речь идет о моем мальчике — он умирает. Об этом стоит поговорить…

Франсе Мамай. Что ты городишь?..

Роза. Я говорю, дедушка, что наш мальчик умирает. Вот я и хочу спросить у вас у всех: неужели мы будем сложа руки на это смотреть?

Марк. Да что с ним такое?

Роза. Отказаться от арлезианки-это выше его сил. Борьба с самим собой изнуряет его. Любовь его убивает.

Марк. Это не объяснение. Умирают от плеврита, умирают, если волной сорвало мачту и тебя ударило по голове, а тут-то что, черт возьми? Двадцатилетний малый, крепко стоящий на якоре, не позволит себе поскользнуться из-за неудачи в любви…