Мари я-А н т о н и я (мягко). Полно, Вайян!

Вайян. Вот сейчас, например, она переводит для одних иностранок воспоминания какого-то знаменитого человека. Какой-то известный патриот — право, не помню, из какой он страны… Эти дамы так любезны, так внимательны к Лидии, каждый день заезжают за ней в экипаже: они хотят, чтобы перевод она делала при них.

Маркиза де Роканер. Подумайте! (Бросает взгляд на Марию-Антонию.) А вы знакомы с этими иностранками? Вы их видели?

Вайян. Нет. Я только знаю, что одна из них — сверстница Лидии и что они очень подружились.

Маркиза де Роканер. Как же вы не поинтересовались? Я бы на вашем месте… Вы только подумайте: вашу дочь увозят каждый день в экипаже… Я бы боялась, как бы этот знаменитый патриот не похитил ее у меня!

Вайян (вспыхнув). Он умер, сударыня.

Маркиза де Роканер. Ах, вот что!

Вайян. А потом, мою дочь не похитишь.

Мари я-А н т о н и я (живо). Помните, вы мне говорили о замужестве Лидии? Теперь уже об этом нет речи?

Вайян (погружен в свои размышления). Простите, сударыня… Ах, да, замужество!.. Нет, она отказалась. Я жалею, потому что это очень хороший юноша… и любит ее… но ведь только мать могла бы догадаться, что творится в этой маленькой головке, а матери у Лидии нет, давно нет.

Мари я-А н т о н и я (смягчившись). Вы должны заменить ей мать.

Вайян (в замешательстве). Да, конечно… Я… Простите, сударыня, я очень волнуюсь… Я чувствую упрек в ваших глазах, в вашем голосе… И вообще я чувствую, что вы ко мне изменились… Не могу понять, почему… Ломаю себе голову… Я всегда так уважал вас, был вам так благодарен… А сегодня все не так…

Мари я-А н т о н и я (про себя). Несчастный человек! (Громко.) Успокойтесь, мой друг, никто здесь не желает вам зла, просто вы пришли в недобрый час. Садитесь, Вайян!

Вайян (вытирает лоб платком). Это правда, сударыня? Вы на меня не сердитесь?

Мари я-А н т о н и я. Дайте мне руку, как вашему старому другу, и скажите, зачем вы пришли.

Вайян (все еще взволнован). Так вот, я пришел… Вы, может быть, помните… когда-то вы сделали одолжение семье Коссад…

Два удара колокола.

Мари я-А н т о н и я. Ах! Уже пришли!

Маркиза де Роканер. Замок открыт по четвергам.

Мари я-А н т о н и я. Пойдемте ко мне, Вайян.

В а й я н. Я не вовремя, сударыня… Я лучше в другой раз…

Мари я-А н т о н и я. Нет, нет, идемте, идемте! (Маркизе.) Ты идешь, Луиза? (Поднимаясь с ней по лестнице, тихо.) Как я рада!.. Он ничего не знает, бедняга!

Эртбиз, Эстер Селена, граф Адриан я, вдова маршала, туристы, старый крестьянин, два солдата 12-го егерского полка.

Дверь распахивается.

Эртбиз (громовым голосом). Осмотр начинается! (Видя, что зала пуста, отходит в сторону и пропускает входящих.)

Входят Эстер Селен и, в дорожном костюме, очень кокетлива. в руке маленький бинокль. За ней граф Адриан и, гвардеец папской гвардии (в штатском, напомажен, щеголеват, итальянские усики) ведет под руку вдову маршала в трауре: густая, длинная вуаль, шляпка. За ними туристы: англичане, немцы, жители Тура, старый крестьянин, два солдата 12-го егерскою полка, несущего в округе гарнизонную службу.

Эртбиз (очень быстро). Милостивые государыни и милостивые государи! Вы видите перед собой старинную кордегардию эпохи Екатерины Медичи, реставрированную в стиле XVI века, так же как и башня, которую нам предстоит осмотреть. Красивый потолок, разбитый на прямоугольники, старинная мебель, обои с вытканными на них изображениями турниров, портрет Франциска Первого, приписываемый Приматиччо [11] … Военные! Вытрите ноги!

Первый солдат (вытирая ноги). Ладно, старина, ладно!

Второй солдат. А почему только мы должны вытирать ноги?.. Это даже странно.

Эстер (оглядываясь по сторонам). Да, французские королевы неплохо жили, им легко было казаться красавицами в этой оправе! Ужасно, что приходится любоваться всем этим в такой скверной компании!

Вдова маршала (жалобным тоном). Милая Эстер! Иначе мы не могли бы сюда попасть.

Граф Адриани (с итальянским акцентом). Я сказал швейцару, чте вы вдова маршала Селени, самого знаменитого в Австро-Венгрии маршала, а я гвардеец папской гвардии в Ватикане, но он мне ответил: «У нас осматривают только партиями».