Линда покосилась на него. Она играла в теннис с отцом почти каждое утро и всегда надевала топ. Так на что он намекает?

— Я отнесу чемодан обратно в твою комнату, чтобы ты разложила вещи на два, — не столько предложил, сколько заявил Кристиан.

К огорчению Линды, он явно справлялся с переносом тяжестей лучше, чем она. Кристиан открыл дверь локтем и швырнул чемодан на пол. Линда вошла следом.

— Я собиралась отнести его вниз… — начала она и осеклась.

Он стоял, слегка расставив ноги и уперев руки в бедра, и смотрел отнюдь не на нее. Его взор был устремлен на старинный стул возле окна.

Стул и впрямь был красив — подарок от бабушки Арлин — скорее даже трон, чем просто стул. На нем лежали вышитые Линдой шелковые подушки. Но внимание Кристиана привлекло нечто другое. И Линда догадалась что.

— Мама не позволила мне выкинуть его, — начала оправдываться она, беря в руки весьма потрепанного плюшевого зайца. — Сказала, что он напоминает ей наше детство. Это еще ее игрушка, а потом им играли мы с Мейди… Господи, и кому я это говорю! Ты все равно не поймешь. Ты слишком холодный и рассудительный…

— Тебе следует заняться политикой, — саркастически заметил ее собеседник. — Ты всегда знаешь наперед кто и о чем думает.

— Прекрати меня дразнить! — яростно выдохнула Линда.

— К твоему сведению, я не холодный и не рассудительный. А что касается зайца… — Кристиан взял игрушку из рук Линды, — у меня был очень похожий. Его привез в Штаты еще мой дед, будучи совсем ребенком.

Глаза Линды округлились. Кристиан редко упоминал о своем детстве — по крайней мере, в разговорах с ней. Она знала, что у него нет ни сестер, ни братьев, а его предки некогда иммигрировали из Дании в Англию. Но там дело у них не заладилось, и они отправились в Штаты. Здесь счастье им улыбнулось: дед Кристиана основал свое дело, отец его расширил. И оно процветало до тех пор, пока внезапная смерть от сердечного приступа не унесла удачливого предпринимателя. В то время Кристиан учился в колледже.

С разрешения матери он продал отцовское дело — очень выгодно, надо заметить. Родственники поддерживали Кристиана в намерении заняться политикой, пока были живы, но все эти сведения Линда узнала не от него.

— Почему он говорит со мной как с несмышленой девочкой? — пожаловалась она матери, после того как Кристиан зло высмеял все ее попытки разузнать о его корнях.

Линда училась в колледже и как раз писала работу о том, с какими трудностями сталкивались иммигранты в начале столетия. Она рассчитывала на Кристиана, но тот наотрез отказался поделиться с ней сведениями.

— Он очень гордый человек, солнышко, — сказал ей тогда отец. — Думаю, Крис не хочет, чтобы о его предках думали с презрением.

— С презрением? С какой стати? — немедленно потребовала ответа Линда.

— Ну, Крис очень хорошо помнит, что его дед поначалу располагал очень скудными средствами и выбивался в люди, как говорится, из самых низов. Тогда как мы…

— Неужели он думает, что я буду презирать его только потому, что мои предки приплыли на «Мэйфлауэре» и стали элитой Северной Америки? — горячо возразила Линда. — Значит, вот какого он обо мне мнения!

— Ну, будет тебе, солнышко. Я уверен, что Крис вовсе так не думает. Просто не хочет выставлять свою родословную на всеобщее обозрение, как и твоя мама. Дело не в том, что он стыдится своих предков, это лишь естественное желание защитить тех, кого любишь.

— Но если мои бабушка с дедушкой живы, то его-то умерли.

— Это мало что меняет, — с нежностью сказал отец.

И теперь какое-то неосознанное внутреннее побуждение заставило Линду спросить:

— А ты все еще хранишь его… ну, этого зайца?

Непроницаемое выражение лица Кристиана неожиданно сменилось прямо-таки мальчишеской усмешкой. Так что Линде почудилось на мгновение, что струны ее сердца запели под его рукой. Хотя это просто чушь — у сердца нет струн, а если бы и были, то не Кристиану Олсену играть на них. Просто она очень живо представила маленького мальчика, слушающего истории дедушки о далекой стране на Ютланском полуострове.

— Да.

— Значит, он достанется твоим детям, а ты будешь рассказывать им истории о твоем дедушке?

Неожиданно его лицо снова стало подобно маске.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Что-то все решили меня женить. Майкл Гликенхауз утверждает в интервью, что холостяк не может понимать нужд семьи. Это при его-то намерении уменьшить расходы на образование и социальное обеспечение!

Майкл Гликенхауз был главным соперником Кристиана в предвыборной кампании. Он принадлежал к тем жителям города, чьи взгляды отец Линды абсолютно не разделял. Майкл — толстый, лысеющий человек, разменявший пятый десяток, был дважды женат и имел пятерых детей. Говорили, что он правит в семье железной рукой, однако результаты были не то чтобы блестящими. Старший сын неоднократно попадал в полицейский участок за хулиганство, более того, с приятелями обчистил дом соседа, пока тот был в отпуске.