Греттон объясняет свой успех высокими качествами радара типа 271, который был установлен на эсминце. Он мог поддерживать контакт до расстояния 600 ярдов, и радар прекрасно работал даже после толчка при столкновении. Греттон также заявил, что намеренно таранил лодку на большой скорости, чтобы не дать ей уйти, хотя это и привело к серьезным повреждениям.

Тем временем авианосец ушел вперед с остальными 3 эсминцами. «Малкольм» оставался с «Вулверином», пока тот запускал правую турбину. Эсминец сначала дал 6 узлов, а потом и 11, так как эту скорость переборки держали. В конце следующего дня «Малкольм» ушел на помощь поврежденному крейсеру «Нигерия», но из Гибралтара на помощь «Вулверину» пришли корветы «Бэрдок» (капитан-лейтенант Э.Г. Лайнс) и «Армериа» (лейтенант М. Тодд). Примерно в полдень 13 августа все 3 корабля вошли в гавань.

«Фьюриес» отправился прямиком в док, чтобы принять еще 23 «Спитфайра» для Мальты. Эти самолеты были отправлены на остров 17 августа. Его стоянка в доке Гибралтара заставила итальянцев поверить, что «Уаршиек» или «Дагабур» попали в него торпедой.

После ухода «Фьюриеса» и его сопровождения вокруг конвоя начали собираться подводные лодки, чтобы продолжить атаки. Через несколько минут после гибели «Игла» был замечен след торпеды, прошедшей под носом «Викториеса». Во второй половине дня соединению пришлось совершить несколько срочных поворотов. Несмотря на это, вице-адмирал Сифрет в своем рапорте указал, что убедительных доказательств присутствия второй подводной лодки не получил.

Действительно, во второй половине дня 11 августа новых сообщений об атаках подводных лодок не поступило. Хотя «Уаршиек» пыталась гнаться за конвоем, «Альбакоры» с авианосцев удержали ее на почтительном расстоянии. U-73 также осталась далеко позади. «Брин» сообщил, что заметил эсминец на дистанции 2000 метров, но прошел как можно дальше от него.

Вражеская авиация продолжала прощупывать оборону конвоя. В 14.20 радар обнаружил приближающуюся группу самолетов. Они пролетели над соединением на большой высоте, зайдя с правого траверза, и с кораблей не были видны. Тяжелые зенитки 2 линкоров несколько минут грохотали, наводясь с помощью радара, но это был просто картинный жест. Противника эта стрельба ничуть не взволновала. Вероятно, эти самолеты были фоторазведчиками. Хотя гул их моторов был слышен еще несколько минут, никакой атаки не последовало. Воздушный патруль не сумел их перехватить, не имея достаточной высоты. Немцы утверждают, что использовали только один самолет — специально переоборудованный Ju-88, и он действительно вел фоторазведку примерно в это время.

Один из британских истребителей был вынужден совершить посадку на воду примерно в 23 милях от конвоя после неудачной попытки перехватить самолет противника. Эсминец «Уэсткотт» (капитан 2 ранга И.Г. Бокетт-Пью) был отправлен на поиски пилота. Эта задача была выполнена, и пилот «Мартлета» поднят на борт, после того как «Фулмар» вывел эсминец в нужную точку. «Уэсткотт» присоединился к охранению Соединения R в сумерках. Пилот сообщил, что у него взорвались патроны крыльевого пулемета, после чего самолет загорелся.

Противник продолжал вести воздушную разведку без помех. Адмирал Сифрет писал:

Примерно в это же время была получена радиограмма из штаба командующего морскими силами Северной Атлантики, в которой говорилось, что противник намерен провести воздушную атаку в сумерках.

В это время зенитная артиллерия кораблей охранения находилась в готовности номер два. Вице-адмирал Сифрет приказал капитану 1 ранга Онслоу разомкнуть кольцо эсминцев, чтобы подготовиться к воздушному налету. Для этого головные эсминцы должны были увеличить дистанцию от транспортов конвоя до 6000 ярдов. Одновременно несколько миноносцев типа «Хант» должны были подойти вплотную к замыкающим транспортам всех 4 колонн. С этой позиции они могли поставить огневой зонтик из своих 102-мм орудий, чтобы помешать немецким пикировщикам провести фаланговую атаку, что было их излюбленным методом. Оба оставшихся авианосца развернулись против ветра, чтобы поднять дополнительные истребители. На каждом корабле имелось дежурное звено, стоящее на полетной палубе в полной готовности. Эти самолеты немедленно взлетели и набрали высоту 20000 футов, после чего их направили к северу.

Несколько эсминцев отсутствовали, когда была объявлена тревога, в кольце охранения имелись бреши. Например, «Лэфорей» заправлялся с танкера, шедшего позади. Получив предупреждение, они немедленно прекратили все операции и поспешили на свои места, соединившись с конвоем в тот момент, когда были замечены первые бомбардировщики. Как раз перед этим старший из командиров эсминцев капитан 1 ранга Хаттон запросил капитана танкера «Браун Рейджер», сколько эсминцев закончили заправку. Капитан Ральф ответил, что «Лэфорей» был тринадцатым!

Если капитан 1 ранга Хаттон и был суеверным, то сейчас у него не было времени вспоминать об этом. Как только «Лэфорей» занял свое место в ордере (это произошло за 15 минут до заката), эсминцы левого переднего сектора охранения открыли огонь из 120-мм орудий. Через несколько секунд к ним присоединились тяжелые корабли.

На левом фланге конвоя показались 30 Ju-88, которые начали полого пикировать с высоты 8000 футов. Значительно ниже, скользя над самыми гребнями волн, показались зловещие силуэты 6 торпедоносцев Не-111 из II/KG.26, которые атаковали одновременно с пикировщиками.

Эсминцы поставили плотный огневой заслон на пути торпедоносцев, и те не проявили особой решительности в атаке, поэтому она не стала опасной. Хотя были замечены следы нескольких торпед, корабли конвоя легко от них уклонились. «Юнкерсы» кружили вокруг конвоя, пока их командир пытался отыскать слабое место в кольце охранения, и остальные пилоты выбирали себе цели. Военные корабли провожали их заградительным огнем, который был весьма эффектным, однако это не смущало столь опытных бойцов, как вражеские пилоты. Однако плотность огня в данном случае все-таки оказалась выше, чем они встречали ранее, поэтому большинство атак завершилось безрезультатно.