Подъезжая к двухэтажной, будто сошедшей с рекламного ролика дачи, на освещенной закатным солнцем террасе второго этажа увидел Ангелину. Она была в розовом платье и, казалось, светилась мягким розовым светом. За ее спиной уходил и гас за ближайшим сосновым перелеском такой же розовый закат. Выглядела она потрясающе и, конечно, знала об этом. Задорно улыбаясь, махнула мне рукой.

Я притормозил у гаража, и одновременно на крыльце появилась Лина, а следом — давешний «спортсмен». Лина стала распоряжаться, что и куда нести. По ее веселой суете я понял, что она сегодня здесь самая главная. Вскоре снова позвонил Роман. Голос у него был довольный:

— Ты, Слава, молодец — затарился отменно, — начал он без предисловий. — Лина мне уже позвонила и поделилась своими кулинарными соображениями на завтра. Ну что ж, мангал имеется, шампуры — тоже. А ты сейчас сделай еще одну мелочь — замени мне запаску из багажника на родной из литой резины «бублик». Это колесо с диском, оно пробито, оставь его в гараже. Да чтобы мне потом не путаться в стопке с новой резиной, положи его нижним, может, когда-нибудь и пригодится. Да не забудь на ночь поставить гараж на сигнализацию, а то порой местные хлопчики пошаливают в поисках самодельного вина. Ну отдыхай, отсыпайся, комнату тебе уже определили. Позже увидимся.

И, как всегда, короткие гудки обозначили конец разговора.

Не откладывая дело в долгий ящик, я достал из багажника увесистое, с металлическим диском запасное колесо и откатил его в глубь гаража. Переложив на него стоящий рядом комплект новой резины, я накрыл стопку черным непрозрачным пластиком, а литую запаску-«бублик» поместил в ее родное гнездо. Закончив с заменой, захлопнул гараж и поспешил в дом.

Навстречу мне плыл ароматный запах жареного мяса, щедро сдобренного специями и чесноком. Это, как выяснилось, Лина запекала в духовке телятину в керамических горшочках. «Спортсмен»-охранник, представленный мне как Паша, тут же в просторной кухне умело шинковал овощи для салата.

— В нашем полку прибыло! — объявил он при моем появлении и тут же подсунул мне две огромные ядовитые луковицы — почистить и порезать кольцами.

«Молодой, а шустрый», — отметил я про себя.

Затем он весело скомандовал мне, как новичку:

— Давай доставай, что там у тебя к запеченному мясу приготовлено? Выставляй на стол.

Я достал калифорнийское «Пауло Росси».

— Ну это для Лины, — прокомментировал Павел.

— Есть и покрепче, — отозвался я, доставая коньяк и водку.

— Ну это ты для себя брал. Положи пока водку в морозилку.

— Ты-то сам что предпочитаешь? — поинтересовался я у него.

— Да ничего, — рассмеялся он.

— А что так, закодировался, что ли?

— Я, Слава, на службе и форму блюду. Вот ты закончил свою смену, можешь отдыхать, а я охранник-секьюрити, и «покой мне только снится». Хотя служба неплохая, и за столом я «равный среди первых», как древние говорили. Но, впрочем, пива я выпью немного, хуже не будет. У тебя, кажется, все предусмотрено.

— Есть и пиво, — ответил я, довольный тем, что догадался его прихватить.

Вскоре мы уплетали ароматное мясо под белым соусом, подбадривая аппетит салатами и спиртными напитками. Паша был хороший, веселый малый, ел с аппетитом и подначивал меня при каждой вновь налитой рюмке: запотевшая бутылка водки тянула к себе мою руку, словно магнит. Хрустящие огурчики и малосольные деревенские помидоры вкупе с горячим ароматным мясом разбередили мой аппетит не на шутку, меня было не остановить, прямо как в прежние времена…

Обычно у нас на путине был сухой закон. Это относилось и к авиации. Но как только переполненные плавбазы и траулеры шли к берегу после долгих дней и месяцев мытарства в океане, рыбаки понемногу «отпускали пуговицы на воротнике», благо спирт по случаю завершения путины из капитанских запасов выделялся не только на День рыбака.

Все это я рассказывал на веранде Паше и Ангелине после сытного ужина, за чашкой горячего черного, как деготь, чая, который умело заварил Павел. «Чтобы лучше бдеть ночью», — как он выразился.

Наша беседа струилась, как чистый лесной ручей, искрясь в лунных отблесках, приукрашенная мужской ложью с крепко подсоленным юмором. Лина давно ушла в свою комнату, а мы все сидели и разговаривали под огромным звездным небом, курили «Парламент» и рассказывали о себе всякие забавные истории из прошлой жизни.

Павел отслужил в свое время семь лет в десантуре. Вначале срочную, затем пять лет прапорщиком. Поучаствовал в кавказской мясорубке… Был ранен при зачистке какого-то горного аула. «Вышиб дверь ногой, а там растяжка».