Когда семья сидела за трапезой в столовой, Флорида находилась рядом в кухне. Если что-то было нужно, мать Беннета звонила в медный колокольчик. Флорида входила в открывающуюся на обе стороны дверь со словами: да, миз Ланг? и приносила еще воды, или еще одну вилку, или бараньи отбивные. А где зелень репы? могла спросить мать, когда Флорида войдет. Я не знала, что вы хотите зелень репы, миз Ланг, отвечала Флорида, я сделала лимскую фасоль. Я хотела лимскую фасоль и репу тоже, говорила мать Беннета. Я внизу написала в меню: зелень репы. Вы прочли меню? Извините, миз Ланг, говорила Флорида и исчезала за дверью. В перерывах между звонками колокольчика она ела в кухне одна.

После обеда семья занималась каждый своими вечерними делами, а Флорида мыла посуду. Когда Беннет подрос и стал иногда ходить на танцы, он всегда старался привести новую девушку в дом в начале вечера, когда Флорида еще не ушла. Флорида притворялась, что по горло занята посудой, но успевала как следует рассмотреть спутницу Беннета и не пропустить ни одного слова, оброненного юной леди. Через несколько минут, когда Беннет выходил из задней двери кухни, Флорида украдкой кидала ему взгляд от посуды. Иногда она одобрительно улыбалась и кивала: да. Иногда хмурилась и качала головой: нет. С девушками она ни разу ни словом не обмолвилась, кроме одного случая, когда сказала Сьюзен Колдуэлл, что Беннет будет вторым Томасом Эдисоном.

Фамилия Флориды была Уикер. Флорида Уикер. Единственный раз Беннет услышал эту фамилию, когда позвонили из кредитного союза и попросили к телефону Флориду Уикер. Долг терзал Флориду душевными муками, и она постоянно боялась, что у нее конфискуют те немногие предметы, которыми она владеет. У Лангов она получала не слишком много. Они ей платили тридцать пять долларов в неделю в начале шестидесятых, еще до законов о минимальной часовой ставке. Такой была в те времена стоимость черной прислуги.

Приличную часть своего дохода Флорида тратила на сигареты. Она курила «Пэлл-Мэлл», прикуривая сигарету от сигареты, кроме тех моментов, когда пела, и сигареты ее очень успокаивали. После сорока ее стали мучить болезни дыхательных путей. Она знала, что курение вредит ее здоровью и что она не может себе это позволить, но сигареты были одной из немногих ее радостей, и Флорида никогда не бросала курить. Последние два месяца своей жизни она пролежала на спине в больнице, настолько слабая, что не могла протестовать, с трубкой в трахее, подключенная к диализу вместо отказавших почек, с ногами в надувных баллонах для предотвращения отеков. Когда Беннет узнал, что Флорида умирает, он заплакал, но в больницу не поехал. Не мог он смотреть на нее в таком виде.

В последний раз он видел ее за несколько лет до того, в тот единственный раз, когда навестил ее у нее дома на Гаррисон-стрит в северной части Мемфиса. Он тогда жил в Балтиморе и Флориду уже некоторое время не видел. Она все еще работала у его родителей, хотя уже только один день в неделю. Был жаркий июльский полдень. Оказалось, что Флорида живет в маленьком кирпичном домике, втиснутом между другими такими же, с крыльцом в две ступеньки и закрытой сеткой террасой с веревками для белья. Машина Флориды, старый синий «плимут», который отдали ей родители Беннета после того, как он им долго прослужил, стояла перед домом. Неподалеку на улице хлопал навес. В воздухе плыл запах жареных цыплят.

Когда Беннет открыл сетчатую дверь на крыльцо, там сидела Флорида в белом алюминиевом раскладном кресле. Платье у нее на груди пропиталось потом и липло к коже. Увидев Беннета, она расплылась в улыбке. Вроде как ужасная жара, сказала она, вытирая лоб платком. Боже мой, дай-ка я на тебя посмотрю. Ее мучила эмфизема, и она хрипела на каждом вдохе. Да, ты уже вырос большой, сказала она. Совсем большой. Ты счастлив, детка? Беннет удивился вопросу и понял, что не может на него ответить.

Много лет он пытался себе представить дом Флориды. Интересно было, какая у нее кухня. Интересно, висят ли у нее на стенах картинки с Иисусом или фотографии его и его братьев, есть ли у нее телевизор или большой пушистый ковер. Интересно было, чем пахнет у нее в доме. Но она не пригласила его внутрь. Они час посидели на крыльце, говоря о нем и о его братьях и о ее церкви, а потом он ушел.

Когда Беннету было десять или одиннадцать, он превратил большую кладовку рядом со своей комнатой в лабораторию, набитую батареями, проводами, конденсаторами, пробирками, бунзеновскими горелками, бутылками серной кислоты — все аккуратно разложено в пластиковые коробки с надписями на белых виниловых полках. Младшие братья Беннета, Марти и Филипп, всегда шныряли рядом с лабораторией, и ее приходилось запирать на большой серебристый английский замок. Ключ от замка Беннет прятал внутри игрушечной мягкой лягушки, которую ему подарил дядя Малькольм. Братья лягушку не любили и не подходили к ней близко.

Почти все научные проекты Беннета начинались с внезапного озарения, когда ему виделся прибор, умеющий делать что-нибудь интересное. Он решал этот прибор собрать. Его никогда особенно не интересовало открытие великих тайн природы. Он просто вдруг мысленным взором видел свой прибор, и его охватывало сильное желание этот прибор собрать.

Однажды он все рождественские каникулы потратил на сборку системы дистанционного управления, которая могла бы зажигать свет в его комнате из любой точки дома. Чтобы возиться с домашней электропроводкой, надо было отключать главный рубильник — операция, разумно выполняемая в отсутствие родителей. Детка, добром это не кончится, говорила Флорида. На этот раз обязательно устроишь какую-нибудь беду. Но потом она успокоилась и даже помогла, уведя братьев Беннета на прогулку. Когда они вернулись, Беннет уже вопил от восторга, бегая по всему дому и испытывая свое изобретение из всех возможных точек. Включен! орал кто-нибудь из братьев из комнаты Беннета. Выключен! Включен! Да, детка, ты молодец, говорила Флорида, счастливо улыбаясь, ты наверняка будешь Томасом Эдисоном.