— Между прочим, шеф «Дара небес» — женщина, и могу вас заверить, что с работы меня никто не уволит.

— А вот это мы еще посмотрим.

Эми покачала головой, и в глазах ее заплясали веселые искорки.

— Для умного человека в этот раз вы поступили крайне опрометчиво, мистер Хэнкс. Вам никогда не приходило в голову, что шефом могу оказаться я?

— Ты?! — В голосе Грига звучало неподдельное и крайне нелестное для Эми изумление.

— Да, я. Не знаю, с чего вы взяли, что я рядовая служащая?

— Наверное, потому, что никак не привыкну вести дела с женщинами. Мне постоянно кажется, что они просто играют в бизнес.

— У меня нет времени для игрушек — слишком много работы. И ваши деньги мне не нужны. Я сама прекрасно зарабатываю. Более того, у меня есть собственная кредитная карточка, вполне приличная квартира, и я могу купить себе дорогие побрякушки, какие мне потребуются. — В глазах девушки, когда она напомнила Григу его собственные слова, появился озорной блеск. — Надеюсь, я ясно высказалась?

Григ был бледен от ярости.

— Ты меня одурачила!

— Вы сами попались в ловушку. Нельзя оперировать предположениями, не проверив факты. В бизнесе это чревато опасностью — вам бы следовало это знать.

Темные глаза Грига раздраженно засверкали, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, зазвонил телефон, и Эми сняла трубку.

— Мне говорить, чтобы перезвонили попозже? — спросила секретарша.

— Нет конечно. Соединяй меня со всеми, кто будет звонить. Мой разговор никакой важности не представляет. — Эми с удовлетворением заметила, что Григ разозлился еще больше.

— В таком случае сообщаю, что на проводе миссис Берри.

— Соедини, пожалуйста. — Григ сделал нетерпеливый жест, но Эми отмахнулась. — Миссис Берри, я как раз собиралась вам звонить. Я уже все уладила с рестораном и… — Девушка продолжала беседовать с клиенткой, словно Грига и не было в кабинете. Она вовсе не собиралась быть вежливой с этим грубияном. Тот следил за Эми с нарастающим раздражением. Через десять минут, увидев, что она не собирается заканчивать разговор, он завладел трубкой.

— Эй, вы что? — возмутилась девушка.

— Долго все это будет продолжаться?! В конце концов, я ведь пришел первым.

— Но вы не клиент. Я уже сказала, что очень серьезно отношусь к своему делу и клиенты у меня всегда на первом месте. — Эми вырвала трубку из его рук. — Простите, миссис Берри, я всего лишь отогнала назойливую муху.

— Черта с два! — прорычал Григ. Пока Эми вела разговор, он мерил шагами офис, как разъяренный зверь, и, когда она закончила, саркастически заявил: — Благодарю тебя. Может быть, теперь наконец очередь дошла и до меня?

— Еще нет, потерпите. — Эми нажала кнопку селектора. — Мэри, будь добра, позвони в ресторан насчет заказа семьи Берри и скажи, что они согласны…

Григ терпеливо сдерживал гнев, однако, когда Эми отключила селектор, он снова нажал кнопку и рявкнул:

— Больше никаких звонков, пока я не закончу! Понятно?!

— Чего, интересно, вы добиваетесь, отдавая распоряжения моим служащим? — резко спросила Эми.

— Похоже, это единственный способ привлечь к себе твое внимание.

— Не понимаю зачем. Вы приехали, чтобы вышвырнуть меня с работы. Сейчас вы убедились, что это невозможно, так что можете уходить отсюда.

Григ невесело рассмеялся.

— Я не единственный человек, стремящийся отстранить тебя от дела. Альбина тоже мечтает от тебя избавиться.

— Леди Хэнкс? — удивилась Эми.

— Для меня она всегда останется просто Альбиной Хэртни. Как я предсказывал, она уже показывает себя во всей красе. Бедный отец уже не узнает собственного дома. Вчера, после того как вы с Элис уехали, произошел скандал, но не я его, видит Бог, начал. Альбина в бешенстве от того, что тебя пригласили устраивать свадьбу.

— Но почему? Ведь мы с ней прекрасно ладили.

— Да, когда ты помогала ей наложить лапу на состояние Хэнксов. А вот тратить деньги на кого-то другого — это ее категорически не устраивает. Ты же сама видела ее вчера вечером. Неужели ты так и не поняла, что я с самого начала был прав?

— Должна признаться, меня несколько удивило…

— Стало быть, я выиграл наш спор.

— Не припоминаю никакого спора.

— Я дал ей три месяца.

— Ну, и что же, по-вашему, вы выиграли?