Джону хотелось выть волком от собственной бестактности и неуклюжести.

«Я должен был принять ее предложение, потом сказать правду и затем освободить от каких-либо обязательств, — стонал он. — А вместо этого я повел себя, как настоящий болван, если называть вещи своими именами».

Он попытался встать с кровати — и тут же рухнул на пол. Фрэнк, который в этот момент входил в номер, завопил: «Сэр!» — и поспешил ему на помощь.

— Немедленно в кровать, сэр, — велел он, бережно укладывая Джона.

— Фрэнк, мне необходимо как можно быстрее встать на ноги, — произнес тот, тяжело дыша. — В таком состоянии от меня мало толку.

— Такие вещи нельзя ускорить, сэр.

— А мне необходимо ускорить, черт возьми!

Прежде чем он успел еще что-то сказать, они услышали шаги доктора на лестнице, а через мгновение появился он сам.

Доктору Седжвику было около сорока; у него было открытое лицо и мягкие манеры. Аккуратно, дважды в день он приходил, чтобы осмотреть рану Джона и сообщить, что она неплохо заживает.

— Я как раз проходил мимо — дай, думаю, зайду, — весело проговорил он. — Как вы?

— Не очень, — тут же ответил Фрэнк. — Он только что упал.

— Вот так новость! — воскликнул доктор и достал термометр.

— Эй! Есть кто живой? — послышалось откуда-то снизу.

— Это еще кто? — удивился Фрэнк, нахмурив брови.

— Кажется, это тот бестолковый полисмен, — застонал Джон. — Лучше пойди встреть его.

—Думаю, он уже сам поднимается сюда, сэр.

Фрэнк не ошибся: они услышали тяжелые шаги на лестнице, а спустя минуту дверь резко отворилась и на пороге появился констебль Дженкинс. У него был мрачный вид.

— Вот вы где! — агрессивно произнес он.

— Да, я здесь, — ответил Джон. — И вам это доподлинно известно!

— А может, вы решили сбежать.

— Отчего же мне бежать?

—Я побеседовал с сэром Стюартом.

— Так вы его нашли? Надеюсь, он арестован?

— Нет. Я сказал, что беседовал с ним и кое-что выяснил. Оказывается, вы похитили его подопечную и увезли ее с грязными намерениями.

— Я рассказывал вам, что он требовал...

— Сэр Стюарт — знатный господин, — перебил Дженкинс. — Надеюсь, вы не станете настаивать, чтобы я подвергал сомнению слова джентльмена!

Фрэнк фыркнул, что примерно отвечало чувствам Джона.

—Даже если бы я и настаивал — чего я, заметьте, не делаю, — заявил Джон с мрачной иронией, — это все равно не дает ему права проделывать во мне дыру.

— Вы, как сумасшедший, набросились на сэра Стюарта, он вынужден был защищаться, — явно повторил слова сэра Стюарта Дженкинс.

— Это он так говорит?

— Такое обвинение выдвигает сэрСтюарт, и я здесь, чтобы расследовать это дело. Должен вас предупредить, что отношусь к нему со всей серьезностью.

—А как вы относитесь к ранению моего хозяина? — спросил Фрэнк. — Он четыре дня пролежал без сознания!

—Я бы не советовал со мной умничать, дружище, — важно ответил Дженкинс. — СэрСтюарт говорит...

— Ради всего святого, перестаньте все время повторять «сэрСтюарт» — это просто смешно! — взмолился Джон. — Вы верите ему только потому, что у него — как вы полагаете по своей наивности — есть титул. Что ж, если на вас это производит столь сильное впечатление, извольте: граф Мильтон.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Я хочу сказать, что я — граф, — вскипел от злости Джон. — Лорд Мильтон из Мильтон-парка в Йоркшире. Поскольку титул графа на четыре ступени выше рыцарского, то надеюсь, вы можете смело допустить, что мои слова в четыре раза правдивее заявлений того жалкого болвана, которого вы обязаны были арестовать.

Дженкинс с минуту осторожно смотрел на него, а потом весело закивал головой.

— Очень остроумно, очень остроумно, — повторял он. — Очень остроумно с вашей стороны, не сходя с места, сочинить такую историю! Но меня на этом не провести! Граф! Ах! Очень остроумно! Граф — управляющий гостиницей!

— Я решил поразвлечься, — процедил Джон сквозь зубы.

— Так и есть, — подтвердил Фрэнк. — Он граф.

— Ну да, вы подтверждаете его слова, не так ли? — торжествующе уточнил Дженкинс. — Вы сообщники. Следует и вас арестовать за оскорбление полиции Ее Величества.

— Есть вещи, которыми не шутят, — пробормотал доктор, который прежде молчал. — Ступайте прочь, Дженкинс. Вы ставите себя в глупое положение. Я не позволю вам арестовать этого человека — он серьезно болен, ему нельзя двигаться.