Затем он принялся за булку и кока-колу. С едой он управился меньше чем за минуту. Во рту остался едва заметный сладковатый привкус, из-за чего Григорий пожалел, что заказал газировку. Ну ладно, с сожалениями можно было погодить. Сейчас главное было в том, что он ввел в свой организм дополнительное количество сахара. То, что для большинства людей являло собой усладу, вредящую здоровью, для Григория служило исключительно топливом, необходимым для того, чтобы не потерять силу.

Николау вытащил из кармана маленький амулет — вещицу ничем не примечательную, за исключением разве что возраста. Этот амулет он носил уже… уже… не меньше двухсот лет. Он представлял собой серебристую металлическую цепочку, на которой висел небольшой зеленый драгоценный камень. Амулет не призван был служить украшением — назначение у него было чисто функциональное. С его помощью Николау собирался определить, одинок ли он в этом городе.

Насколько он мог судить, магической силой он владел весьма посредственно. Он развил в себе массу второстепенных способностей — таких, как поднимание и передвижение небольших предметов или умение мгновенно менять одежду. Григорий умел также проникать в чужие мысли и влиять на них. Это занятие он терпеть не мог, но порой был вынужден прибегать к нему ради сохранения своего инкогнито. Не без труда, но все же ему удавалось переносить на небольшие расстояния и самого себя. У большинства обычных людей такие магические способности вызвали бы закономерный трепет, но сам Григорий знал, что они до смешного ограниченны. Вреда они ему приносили почти столько же, сколько пользы.

Откуда у него вообще взялись эти таланты, Григорий понятия не имел. На протяжении своей долгой жизни он часто размышлял об этом, и из многочисленных догадок самой достоверной ему казалась одна: подобный дар бывает свойствен тем людям, которые более тесно связаны с силами природы. Эти немногие либо усиленно тренировали свои способности, будучи в силу склада своей личности склонны к такого рода занятиям, либо просто были счастливчиками, владевшими своим даром в той или иной степени.

Существовали люди, обладавшие тем же даром, которым обладал Григорий. Некоторые из них были много талантливее его. Мало кому из них можно было доверять. Григорий избегал встреч с ними так же старательно, как избегал бы (если бы мог) встреч с пакостником-грифоном.

Кроме этих людей, существовала еще одна компания, которая сейчас очень интересовала Григория. Этих людей он хотел разыскать, но сомневался, что их так же легко обнаружить, как первых. Он даже не знал, присутствует ли кто-то из них сейчас где-то поблизости.

Григорий сжал амулет в ладонях, а потом, слегка разжав их, добился того, что камешек закачался на цепочке над раскрытыми страницами атласа. Николау в последний раз оглядел кафе, чтобы убедиться, что за ним никто не подсматривает, после чего, порадовавшись тому, что не привлек ничьего внимания, опустил голову, сделав вид, что углубился в чтение, и сосредоточился.

Камешек перестал раскачиваться, но не повис перпендикулярно странице. Он застыл под небольшим углом. При этом заостренный кончик камешка указывал точно в центр района, обозначенного на карте.

Покажи мне! — мысленно потребовал Григорий. — Я один здесь или нет?

Постепенно, не сразу в верхнем левом углу карты проступило крошечное пятнышко света — еле заметное, но устойчивое. Далеко от него, ближе к северному берегу озера Мичиган, засветилось еще одно пятнышко, более яркое.

Двое. А еще есть?

Возникло еще одно пятнышко света — на этот раз ближе к нижнему краю карты. Григорий склонился к столу, чтобы получше рассмотреть, что это за район.

Амулет резко дернулся вниз, словно сила притяжения в конце концов возобладала над ним. Три пятнышка света угасли. На миг над картой сгустилась дымка.

А потом… ничего. Дымка испарилась, и карта стала точно такой же, какой была до колдовства.

Но так не должно было быть! Не должно! Григорий испуганно оглянулся, боясь возвращения Фроствинга, но не почувствовал его присутствия, не увидел треклятого монстра. Не ощутил он и близости другого человека, обладающего магическим талантом — по крайней мере, насколько он мог судить, никого из таких людей рядом не было. Григорий осознавал, что его способности далеки от совершенства, но и умалять их он не собирался.

Что же случилось?

Отложив в сторону атлас, Григорий внимательно изучил полную карту города. На ней был изображен не только сам Чикаго, но и ближайшие к нему небольшие города и поселки. Николау сосредоточился и снова подвесил над картой амулет.

Сначала все шло, как в первый раз. Камешек качнулся и указал кончиком на центр города.

А потом почти молниеносно принял первоначальное положение. И снова карту заволокло дымкой.

Охваченный любопытством, Григорий торопливо отодвинул в сторону первую карту и принялся исследовать вторую.

Результаты оказались точно такие же.

Николау охватило неприятное чувство. Прежде ему никогда не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Ближайшие окрестности и весь город были словно накрыты каким-то покровом. С одной стороны, Григорию захотелось смыться из Чикаго немедленно, да и не только из Чикаго, но и из США, если потребуется, но, с другой стороны, им овладело любопытство. Именно любопытство делало его мучительно долгую жизнь более или менее сносной. Это свойство характера Николау грозило ему опасностями, но все же именно оно позволило ему на протяжении веков совершить десятки увлекательнейших открытий.