— Скажи им, Заир, что я отлично отдохнул и чувствую себя молодцом.

— Проснулся? — осведомился Д'рам. — Самое время, уже перевалило за полдень.

— За полдень? — Робинтон прирос к месту. Надо же, потерять столько времени впустую! Кто знает, сколько интересного он пропустил за это утро! — Почему же вы меня не разбудили? — он даже не старался скрыть возмущение.

— Твое тело гораздо умнее тебя, — спокойно ответил Лайтол, поднимаясь с гамака, висевшего в углу террасы. — Ты, друг мой Робинтон, проспал ровно столько, сколько ему требовалось. Налей-ка ему кла, Д'рам. А я пока займусь завтраком — для нас с тобой это будет обед.

Робинтон взошел на крыльцо и, учуяв аромат кла, который разливал Д'рам, был вынужден согласиться: да, голод — тоже потребность, с которой приходится считаться. Он уселся за стол и, расправляясь с обильным завтраком, который подал ему Лайтол, принялся вводить друзей в курс дела.

— Итак, пришло время чудес! — закончил он свой рассказ.

— Неужели, Робинтон, ты всерьез поверил, что этот Айвас может навсегда покончить с Нитями? — с обычным скептицизмом осведомился Лайтол.

— Клянусь Первым Яйцом, в этом нет никакого сомнения! Мы повидали столько удивительных вещей, да и сам факт, что наши предки предприняли столь невероятный полет со своей родной планеты, заставляет поверить в его обещание. От нас требуется одно — заново освоить утраченные навыки, и тогда мы сумеем одержать победу над нашим вечным врагом!

— Пусть так, но почему же тогда сами предки не избавили Перн от Нитей — ведь они-то обладали всеми теми невероятными навыками и обширными познаниями, которые мы утратили? — спросил Лайтол.

— Не ты один задаешь этот вопрос, — ответил другу Робинтон. Айвас объяснил нам, что неожиданные извержения вулканов заставили поселенцев перебраться на север, в более безопасные места. Таким образом, их планы уничтожения Нитей не удалось осуществить.

— Но почему же они не вернулись, когда закончилось Падение?

— Этого Айвас не ведает, — Робинтону пришлось признать, что даже в безграничных познаниях древней машины существуют пробелы. — Видишь ли, музыкальный инструмент годится лишь на то, для чего он предназначен; это же самое относится и к Фандареловым механизмам. Следовательно, любая машина, даже такая сложная, как Айвас, может всего лишь выполнять то, для чего ее создали. Не похоже, чтобы он… или оно? — Робинтон никак не мог решить, какое местоимение здесь более уместно, — заведомо обманывал бы нас. Хотя мне все же кажется, что он, — Робинтон наконец сделал выбор, — не открыл нам всю правду. Тем не менее, мы изрядно помучились, пока разбирались с тем, что он счел нужным нам сообщить.

Лайтол фыркнул и состроил скептическую мину, которая, к облегчению Робинтона, не повторилась на лице Д'рама.

— И мне хочется верить, что постепенно мы поймем все до конца, — добавил арфист.

— Кому же не хочется? — слегка смягчившись, промолвил Лайтол.

— Лично я верю Айвасу, — заявил Д'рам. — В его словах чувствуется и знание, и уверенность. Он объяснил, что благоприятный момент наступит через четыре года — то есть Оборота — десять месяцев и двадцать семь дней. Нет, уже двадцать шесть. Чтобы добиться успеха, нужно правильно выбрать время.

— Успеха в чем? — не уступал Лайтол.

— Это нам тоже предстоит узнать, — рассмеялся Робинтон. — Я не хочу никого обидеть, Лайтол, но все мы пока еще слишком невежественны, чтобы понять его объяснения. Он попытался нам что-то рассказать — про какие-то окна и про то, что необходимо стартовать с Перна в точно рассчитанный момент, чтобы суметь перехватить Алую Звезду, или, скорее, планету, которая кажется нам Алой. — Он продемонстрировал друзьям схему и тряхнул головой. — А если, Лайтол, ты сам пожелаешь расспросить Айваса, то, как говорится, добро пожаловать.

Лайтол наградил арфиста насмешливым взглядом.

— Я уверен, что у других есть куда более веские причины для встречи с ним.

— Но ты, Лайтол, тоже должен выслушать историю о нашем прошлом от него самого, — перегнувшись через стол, проговорил Д'рам. — Тогда ты сам поймешь, почему мы так безоговорочно верим Айвасу и его обещаниям. — Вижу, он вас совсем околдовал, — покачал головой старый всадник, дивясь доверчивости друзей.

— Ты тоже поверишь, если все услышишь своими ушами, — поднимаясь с места, произнес Робинтон. Ему пришлось подхватить спадающее с бедер полотенце, что несколько снизило эффект его заявления. — Я одеваюсь — и обратно, на Посадочную площадку. Д'рам, могу я рассчитывать на вашу с Тиротом любезность?

— Поскольку ты отдохнул, — отозвался Д'рам, окидывая своего приятеля испытующим взглядом, — то почему бы и не оказать тебе такую любезность? А ты, Лайтол, не хочешь к нам присоединиться?

— Сегодня нет.

— Боишься, несмотря на всю свою осмотрительность, подпасть под чары Айваса? — спросил Робинтон.

Лайтол медленно покачал головой.

— Навряд ли мне это грозит. Ладно, ступайте смотреть свой сон о Перне без Нитей.

— Вот последний из завзятых скептиков, — пробормотал Робинтон, которого начинало раздражать недоверие Лайтола. — Неужто он думает, что старость притупила чутье и ум Главного арфиста? Или он, как и Корман, считает, что Робинтон настолько легковерен, что готов попасться на любую мало-мальски правдоподобную выдумку?