За поворотом дороги вновь показалась усадьба. Теперь она была совсем близко. Фиц взглянул на Абигайль. Он хотел видеть, какое впечатление произвел на нее дом с колоннадой, окруженный тисами. На лице девушки отразились чувства, похожие на благоговение и страх.

Фицу хотелось успокоить ее, сказать, что этот дом является памятником человеческой глупости и нерачительности, и поэтому не надо бояться его. Когда же начался финансовый и моральный крах графского рода Уикерли? Может быть, именно тогда, когда на покупку известняка и мрамора для этого величественного здания было истрачено целое состояние?

Как бы Фиц теперь ни старался, он не смог бы восстановить эту усадьбу в прежнем великолепии.

Когда фаэтон остановился у парадного крыльца, поражавшего своей грандиозностью, Фиц заплатил кучеру и объяснил, как проехать к конюшням, хотя знал, что вряд ли там найдется хотя бы горсть овса для лошадей.

Судя по всему, кредиторов в поместье не было, и он мог вздохнуть с облегчением. Вероятно, они разъехались по домам или направились в Лондон, узнав городской адрес.

Привязав лошадь к коновязи, Фиц помог Абигайль и детям выйти из экипажа. Ее рука была холодной на ощупь, она боязливо поглядывала на величественное здание. Не удержавшись, Фиц крепко обнял девушку и прижал к себе. Ее тело было мягким и податливым.

— Это обыкновенный сарай, не пугайся, — прошептал он ей на ухо. — Правда, очень просторный. По нему легче проехать верхом, чем пройти пешком. Здесь мы сможем так надежно спрятать детей, что их никогда никто не найдет.

Абигайль улыбнулась, хотя у нее на глазах блестели слезы. Ее смех окрылил Фица, показал ему, что она верит в него. Теперь граф был готов горы свернуть ради нее и детей.

Дети шумной гурьбой высыпали из экипажа. Фиц хотел помочь Томми спрыгнуть на землю с высокой подножки, однако мальчик воспринял это как оскорбление. Он справился с задачей сам, несмотря на хромоту.

Строительный раствор, скреплявший блоки и плиты, потрескался от времени и кое-где высыпался из щелей. Некоторые камни шатались, грозя вывалиться из кладки. Дом до крыши зарос одичавшим плющом, обвивавшим не только стены, но и мраморные колонны.

— Когда сюда приедет Пенни, она научит вас, как надо давить пауков и вырывать сорняки, — весело сказал Фиц, стараясь скрыть охватившую его тревогу.

Усадьба выглядела совсем запущенной.

— Сюда приедет ваша дочь? — обрадовалась Дженнифер. — А она привезет кукол?

— Насколько я знаю, в доме есть детская, заваленная игрушками. Обследуйте дом и найдите эту комнату.

Однако эта идея не понравилась Абигайль. Пустой заброшенный дом таил угрозу для детей.

— Уже поздно, — промолвила она, тронув Фица за рукав. — Мы, пожалуй, лучше спустимся в кухню и нагреем воды, чтобы помыться с дороги. Скажите, в доме есть хоть один слуга?

Он неуверенно пожал плечами и начал вслед за детьми подниматься по широкой лестнице крыльца с выщербленными ступенями.

— Я не успел никого известить о своем приезде. Возможно, слугам не хватило терпения и они разбежались.

Фиц старался сохранять внешнее спокойствие, однако его мучила тревога. Может быть, было бы лучше оставить этот огромный запущенный дом и снять где-нибудь поблизости маленький коттедж? У него сжималось сердце при мысли о том, что он не сумеет возродить поместье и станет последним графом Дэнкрофтом в роду.

Абигайль понимала, что у нее нет дороги назад. Если она не согласится принять предложение Фица, то навеки погубит свою репутацию. Девушка не обманывала себя, она знала, что рано или поздно все узнают, где она находится.

Она видела, что Фиц внимательно следит за ее реакцией. Ему хотелось, чтобы ей понравилась усадьба. Неужели он верит в их семейное счастье?

Но возможно ли оно?

Абигайль отогнала тяжелые мысли, когда они вошли в огромный дом. Она чувствовала себя Золушкой, вступающей во дворец рука об руку с прекрасным принцем. Девушка открыла рот от изумления, разглядывая роскошный холл, имевший форму ротонды с куполообразным потолком.

— Крыша, к сожалению, течет, — извиняющимся тоном пробормотал Фиц, снимая с нее шляпку.

Абигайль деловито кивнула без тени улыбки и сняла накидку. Он тут же повесил ее на мраморный бюст какого-то античного полководца.

Дети с громкими криками носились по холлу, катаясь на скользком от пыли полу словно на льду.

— Я еще в детстве обнаружил выход на эту крышу, — сообщил Фиц. — Превосходное место для того, кто хочет спрятаться. Если в усадьбу кто-нибудь приедет, мы отправим детей туда, и их никто не найдет.

Абигайль понимала, что Фиц поддразнивает ее. Вряд ли он всерьез собирался прятать детей на опасной прохудившейся крыше. Однако Томми, которого постоянно тянуло на подвиги, вполне мог забраться на самую верхотуру. Абигайль решила, что ей придется повесить на шею детям колокольчики, чтобы точно знать, где они находятся.