— Правда? И тому есть какие-нибудь доказательства?

— Шон говорит, при вскрытии тел других взрослых жителей Сурса у всех обнаруживаются точно такие же аномалии.

— Понятно. Полагаю, мы сможем проверить это на Сигху и той, другой женщине.

— Да, конечно, но вы должны немедленно вернуть их обратно на Сурс и проводить исследования уже здесь. Насколько я поняла, эти адаптационные изменения делают местных жителей максимально приспособленными к холодному климату планеты, но при этом тот температурный режим, который мы считаем нормальным, для них не просто неудобен, но даже смертельно опасен. А в воздухе после рециркуляции остаются всякие вирусы и бактерии, с которыми иммунная система аборигенов не в состоянии справиться. Именно от этого на самом деле погибла Лавилла Малони и, возможно, погибнут остальные двое, если поскорее не вернуть их обратно на планету. — Не давая Торкелю вставить слово, Яна продолжала:

— Торкель, до тех пор, пока Компания не придумает эффективного способа адаптировать иммунную систему этого народа к рассеянным в пространстве бактериям и вирусам, такое переселение, которое, как ты говорил, планирует Компания, будет равнозначно геноциду.

— Да уж, Яна, весьма впечатляющие выводы ты сделала на основании данных аутопсии единственной женщины, вывезенной с планеты! Однако сами аборигены вынуждают нас к таким решительным мерам — этим диким партизанским саботажем всех наших географических и геологических экспедиций.

Яна вздернула бровь, всем своим видом выражая недоверие.

— На Сурсе нет ни партизан, ни саботажников, Торкель! И проблема здесь совсем в другом.

— Как это понимать? Планета принадлежит Компании. Компания терраформировала эту планету. И Компания имеет полное право разрабатывать здесь месторождения минералов.

— Компания может иметь право заселить планету, Торкель, и, при обычных обстоятельствах, может иметь право добывать определенные ресурсы, полученные в результате терраформирования. Но что касается владения самой планетой?.. — Она медленно покачала головой. — Эта планета была здесь задолго до того, как появилась Компания, и задолго до того, как здесь произвели терраформирование. Планета вам не принадлежит.

Торкель пренебрежительно фыркнул.

— Если планета не принадлежит Компании, то кому же, в таком случае, она принадлежит? Уж точно не этим людишкам, которых Компания же сюда и поселила.

Яна поглядела на него с жалостью.

— Нет, конечно. Они всего лишь живут здесь. А планета принадлежит самой себе. Она разумна, Торкель. Это живое, мыслящее существо.

— Ну вот, теперь ты заговорила, как этот полоумный Метаксос и его мальчишка! — Торкель в возмущении всплеснул руками.

— Я говорю так потому, что видела то же, что видели они. Впрочем, слово “видела” здесь не очень подходит. Я почувствовала ее, познала ее, я слышала планету, прикасалась к ее разуму — все сразу. Местные говорят, что таким образом планета общается с ними, и человек должен желать этого общения, иначе у него помутится в голове — так, как это случилось со старшим Метаксосом. А в худшем случае все закончится смертью — как это закончилось для всех остальных пропавших исследовательских экспедиций.

Торкель задумался, внимательно глядя на Яну.

— Значит, Метаксос постарел из-за этого?

— Да, такое возможно. Для тех, кто мысленно противится и не принимает этот феномен, общение с планетой заканчивается очень тяжелыми последствиями. — Вдруг она вспомнила еще кое-что:

— Торкель, а я... Скажи, я сильно постарела с тех пор, как ты видел меня в последний раз?

— Да нет. Наоборот, ты выглядишь даже моложе. И ты как будто вся светишься изнутри, так что, если бы ты хоть чуть-чуть поощряла мои ухаживания, я стал бы дико ревновать, — и Торкель быстренько закрыл глаза.

Яна улыбнулась, как улыбаются кошки Клодах при виде жареной рыбы:

— Вот так, например?

— Нет. Значит, ты говоришь, что пережила то же самое, что Метаксос? И не стала этому противиться, поэтому не сошла с ума, а, наоборот, стала моложе и здоровее? Так где же это с тобой случилось? В одном из этих неуловимых месторождений?

— Я не видела там никаких месторождений, — сказала Яна. Такой поворот разговора ее встревожил. — Я.., я оказалась во вполне заурядной пещере. Точно такие же естественные пещеры под холмами мне встречались и на других планетах. Если судить по карте местности, которую мне выдали вместе с инструкциями, эта пещера не совпадает по расположению ни с одним из обозначенных там месторождений, которые вы обнаружили из космоса, — она решила испробовать немного другой подход. — Послушай, местные уважают меня и относятся ко мне гораздо лучше, чем к тебе, или к Джианкарло, или к любому другому из Компании. Этим нельзя не воспользоваться. Я гораздо лучше смогу организовать это дело, так, чтобы не повредить ни планете, ни местным жителям.

Торкель снова улыбнулся своей обычной вежливо-обходительной улыбкой, которые стали ужасно раздражать Яну. От этих его вежливеньких улыбочек разило таким самодовольством и снисходительностью!

— Яна, давай смотреть на вещи реально! Эта планета принадлежит нам, и местные жители — фактически не более чем наемные работники Компании. Должен также сказать тебе, что — прости за резкое выражение — ты, похоже, ступила на слишком тонкий лед. Скажи, ты действительно хочешь выполнить эту работу, или же ты стала на сторону этих людишек, которых тебе поручено было изучить?

— Почему ты так уверен, что это крайности, которые нельзя совместить? — спросила Яна, наклонилась к Торкелю и пристально посмотрела тому в глаза, не давая ему отвести взгляд. — Если эта планета принадлежит Компании и местные жители — наемные работники Интергала, разве Компанию не интересуют их необыкновенные возможности? Возможно, здесь кроется нечто новое, совершенно неизученное, Торкель. Что-то такое, что можно использовать без ненужных затрат на ретерраформирование планеты. — Яна заметила, что ключевым словом для него было слово “затраты”, и еще Торкель явно задумался над ее замечанием о “совершенно новом”. — Как бы то ни было, мы должны отложить всякую эвакуацию. Нельзя вывозить с планеты ни единого коренного жителя, пока не будут найдены адекватные способы компенсации их зависимости от планеты.