— Мэри-Белл, что с тобой?

— Кейн… — приоткрыла она лазоревые глаза.

— Что, моя дорогая?

— Увы. Не твоя, — слабо прошептала она.

— Мы должны обсудить это, — сказал Кейн тихим голосом, когда ему показалось, что Мэри оправилась после внезапного обморока.

— Полагаю, твоя жена тоже будет участвовать в обсуждении, — угрюмо предположила Мэри.

— Мы разошлись. А твой муж?

— Нет никакого мужа.

Кейн торжествовал. Он приготовился к битве за право вновь назвать ее своей. Ему дорого обошелся развод, встретивший порицание родственников. Казалось, теперь их ничего не разделяет.

— Мэри, как ты? — участливо поинтересовалась одна из подруг.

— Эмма, все хорошо. Просто мне не спалось этой ночью. — Темные полукружья глаз подтверждали это. Она собралась уходить, но он задержал ее за хрупкое запястье. Мэри покосилась на сгустившуюся рядом толпу.

— Зачем ты здесь? — с тревогой в голосе спросила она Кейна.

— Забрать то, что мне причитается.

В «Уолл-стрит джорнэл» в некрологе о смерти Дэвида Дювалла он прочел ее имя в числе ближайших родственников и, ни минуты не раздумывая, отправился в Иствик. Больше года нанятый им сыщик пытался проследить ее путь от парижской квартиры к новому пристанищу, но безрезультатно.

— Если ты говоришь обо мне, то не стоило приезжать. — Горечь пригашала синеву ее глаз.

— Удели мне минуту, — настоятельно попросил ее лорд Брентвуд.

— Зачем?

— Я должен многое тебе сказать.

— Говорите, мистер Брентвуд.

— Наедине.

Их напряженный диалог привлекал к себе все больше и больше любопытствующих. Кейн — обычно эксцентричный и нетерпеливый — отсчитывал последние секунды перед тем, как совершить нечто невообразимое, если она не поддастся на уговоры.

— Сейчас не совсем подходящий момент, — резонно возразила Мэри и высвободила запястье.

— Не отталкивай меня, Мэри-Белл, — перекрыл шепот собравшихся британский диалект лорда Брентвуда. Мэри-Белл, красотка Мэри — по старой памяти он продолжал ее звать этим игривым прозвищем, таким неуместным здесь и сейчас, среди всех этих снобов, заполнявших старинные стены родового имения.

Она неодобрительно посмотрела на него холодным взглядом синих глаз. Он принял его как вызов и ответил в свойственной только ему манере. Подойдя вплотную и склонившись над Мэри в той же позе, в какой он удерживал ее от падения, Кейн поймал ее плотно сжатые губы своим голодным ртом и долгим глубоким поцелуем воскресил в памяти забытый вкус.

Рядом кто-то фыркнул. Мэри гневно оттолкнулась от Кейна. Цепко удерживая ее талию, он зловеще посмотрел на лысоватого мужчину, презрительно спросившего:

— А кто это такой?

— Ченнинг, позволь представить тебе Кейна Брентвуда, мы познакомились, когда я жила в Лондоне. Кейн, это моя родня: Ченнинг Морхэд и его сестра Лоретта.

Ченнинг не считал необходимым скрывать свое неприязненное отношение к Мэри, и Кейн не преминул заметить это. И, демонстративно покровительственно обняв ее, сдержанно произнес, пожав поочередно Ченнингу и Лоретте руку:

— Примите мои искренние соболезнования.

— Мы были так близки с дядей Дэвидом, — запричитала Лоретта. — Он всегда был образцом для подражания. Его принципы и изысканные манеры…

— Ты совершенно права, Лоретта. Уходят лучшие. Это так печально, — прекратила поток ее артистического самовыражения Эмма, чем заслужила признательный взгляд Мэри.

Кейн живо сообразил, что в этих стенах присутствуют два враждебных полюса. Желая поскорее сориентироваться, он пытливо вглядывался в лица, скованные приличествующей случаю печалью. Он отлично знал, что нет ничего хуже, чем разбираться во взаимных претензиях членов семьи. Мэри же… насколько он мог судить, Мэри изменилась. Возможно, виной тому боль недавней утраты, возможно, здесь нечто более глубокое. Кейн пожелал разобраться и в этом. Он подхватил ее под локоть и отвел в сторону.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Спасибо, все идет своим чередом.

— Мэри-Белл, теперь, когда мы оба свободны…

— Сейчас я менее свободна, чем когда-либо. Я не имею права рисковать своей репутацией и не стремлюсь к новым отношениям.

— Ты самостоятельная взрослая женщина. Что может удерживать тебя в этом захолустье? Прошлой весной в лондонской галерее я видел несколько твоих работ. Они впечатляют и, кажется, пользуются успехом, — искренне признал Кейн.

— Ты великодушен, благодарю. Но в этом кругу никого не интересуют мои творческие достижения. Зато каждому не терпится поймать меня на бытовых промахах, — раздраженно прошептала она.

Кейн был знаком с ней почти десять лет и знал ее бесстрашной и импульсивной. Его удивила ее преувеличенная осторожность.

— У тебя есть дети, ты за них беспокоишься?

— Мой малыш родился мертвым, — тихо ответила Мэри и, как-то отстраненно помолчав, после томительной паузы продолжила: — У меня обязательства перед дедом, перед семьей. Я наследую не столько состояние предков, сколько их достоинство. Пусть наш род не такой древний, как ваш, но и мы должны сохранять наши традиции, приумножая достояние, — чопорным тоном отчеканила Мэри. — Спасибо, что приехал.