— Да, который укрепляется с каждым годом.

— Хватит иронизировать, Дилан. — Алексис взглянула на часы. — Ну где же они? У меня скоро встреча с администратором отеля по поводу проведения церемонии.

— Сможешь ли ты с этим жить? — Дилан взял контракт и указал на страницу, которая, по его мнению, могла заставить ее передумать.

Алексис даже не взглянула.

— Мы не можем обсуждать контракт в отсутствие моего адвоката.

— Мы и не будем обсуждать, просто прочти внимательно, Алексис. — У Дилана возникли сомнения по поводу работы Маргарет. Пункт, который он хотел указать Алексис, можно было интерпретировать как разрешение Винсенту иметь любовниц при определенных обстоятельствах. Почему ни сама Алексис, ни ее адвокат не обратили на это внимания?

— Почему ты так беспокоишься?

— Потому что я не хочу, чтобы ты оспаривала этот пункт в суде, когда поймешь, что именно подписала.

— Что ты имеешь в виду?

Дилан и так сказал уже слишком много.

— Посмотри на это с другой стороны. Ты знаешь, что получишь, но спроси себя: что получит Винсент?

— Меня, — улыбнулась Алексис.

Поразительно! Это самое впечатляющее, что она слышала в жизни. И в смерти. Сто тысяч долларов в год. Конечно, доллар уже не стоит столько, сколько при жизни Саншайн, но из того, что Розбад узнала из газет, можно понять: Сто тысяч долларов в эти дни — кругленькая сумма.

Темноволосая женщина с ужасной стрижкой не только уговорила седовласого мужчину жениться на ней, он еще и заплатил за эту привилегию. Отлично сработано. Саншайн похлопала ей в ладоши, хотя Алексис и не могла услышать ее. Всегда приятно увидеть сестру по греху. А женщины далеко продвинулись в этом деле.

Саншайн села на стул позади Дилана — милое уэльское имя — и помассировала ему шею и плечи. Он не чувствовал ничего, кроме легкого расслабляющего ощущения, но Саншайн заключила, что даже такая малость ему, бедняге, не повредит. Парень определенно испытывал что-то к Алексис, и Саншайн хотела это выяснить.

Однако ее задача состояла в том, чтобы убедиться, что у жениха и невесты не возникнет проблем в постели. Это значило, что они будут счастливы. Ведь если двоим хорошо в постели, то это почти гарантия того, что они вообще будут счастливы. Но как бы там ни было в спальне, Саншайн думала, что Алексис может быть счастлива со ста тысячами в год.

Дилан сидел один в конференц-зале и разглядывал великолепный вид из окна, который не мог оценить по достоинству. Да что с ним такое творится? Алексис ушла на свою встречу, а он ожидал возвращения Винсента и Маргарет. Им этот брачный договор казался совершенно обычным, тогда как Дилан носом чуял подвох. Он потер шею и волшебным образом почувствовал мгновенное облегчение. Честно говоря, договор составлен очень грамотно, и, будь невестой какая-нибудь другая девушка, он бы лично поаплодировал такому союзу.

Но невестой была Алексис.

Алексис распласталась на кровати в комнате, обставленной в викторианском стиле, очарования которой она сейчас не замечала.

Девушка закрыла глаза и приняла аспирин, чтобы избавиться от головной боли, вызванной напряженными попытками казаться компетентным специалистом в глазах бывшего возлюбленного, который теперь решал ее будущее. Хотелось бы ей посмотреть на женщину, у которой от всего этого не разболелась бы голова.

И что же? Знает ли Винсент о ее связи с Диланом? Непонятно.

Она давно пережила свое расставание с Диланом. Да, он все еще привлекателен. Нет, она не собиралась признавать, что в тот момент, когда она вошла в конференц-зал, ей вспомнилось, каковы на вкус его губы. Тут нечем гордиться. Этот парень бросил ее. Разве у нее так мало уважения к себе, что по прошествии семи лет она все еще представляет его обнаженным?

Дилан не первым ранил ей сердце. Не станет он и последним. Но есть ли на земле женщина, которая не хотела бы, чтобы бросивший ее мужчина кусал себе локти, снова увидев ее?

Вместо этого кусала локти Алексис. Даже слышать, как он зачитывает договор, было мучительно. А о том, почему она согласилась на пункты, касающиеся работы, и думать не хотелось. Она понимала, зачем Винсент включил их в договор: он хотел детей и чтобы растила их жена. И он прекрасно понимал, что успешная карьера сделает Алексис финансово независимой. Винсент никогда не задумывался, совпадают ли их желания в этом вопросе, или Алексис вынуждена принять их.

И почему никто не может ее понять?

Алексис не собиралась полностью оставить карьеру юриста. Она просто не станет получать за это денег. Много лет она ассистировала Винсенту и надеялась делать это и впредь.

Но не стоит больше этим озадачиваться. Лучше поразмыслить о свадьбе. Белое платье и лилии. Лилии. Чем больше она думала о них, тем больше ей нравилась эта идея. Только не розовые. Алексис не любила розовый цвет, но лилии с пурпурными вкраплениями… что же, пусть будут лилии.

Приедут ее родственники. Они с Винсентом — по большей части Винсент — оплатили их пребывание в гостинице. Алексис увидится с родителями, дядями и тетями, бабушками и дедушками, кузинами и кузенами, и самое главное — с сестрой и деверем и их трехлетней дочкой Мэдисон.