– В кондей – да, на десять. За то, что дурью маялся. А так мне срок светит, тоже на десять, только не суток… Хату выставлял, нормально все было; вдруг терпила домой вернулся, а у меня статуэтка под рукой. Вояка, блин, какой-то древний, меч у него, щит круглый, все такое. Ну, он терпилу мечом этим… башку ему проломил, а статью на меня навесили, – оскалил гниющие зубы Крылан. – Мне в зоне чалиться… Ну да ладно, не впервой… А ты по какому ходу?

– Ход уже третий, а срок будет первый… На этот раз будет…

– И сколько светит?

– Слушай, может, ты и вправду умрешь? – усмехнулся Вайс. – Ну хотя бы до вечера.

– Да надо попробовать, – ничуть не обиделся Крылан.

С корточек он переместился на пятую точку опоры, спиной оперся о доски лежака, закрыл глаза и затих.

В философии восточных единоборств более всего Вайса привлекал рукопашный бой. Но кое-что знал он и о медитации, технике цигун, что позволяло успокаивать сознание, тело и эмоции. В состояние анабиоза погружаться пока не умел, но ведь у него столько времени впереди, чтобы научиться…

То ли он действительно смог войти в состояние транса или просто заснул, но в себя пришел только к обеду. Все тот же хлеб и вода. Но лучше что-то, чем ничего…

– Да, на таком рубоне далеко не уедешь, – зубами перемалывая черствый хлеб, уныло произнес Крылан.

– Бывает и хуже.

– Но реже… Хотя в зонах сейчас не сладко. Раньше хоть работа была, пайку нормальную давали, а сейчас, говорят, с этим туго, промка стоит, плана нет, с кормежкой туго… Если в нормальную зону попадешь, если вдруг от пуза кормить будут, ты, это, особо не налегай. Было у нас однажды, я в Мордве тогда мотал, работы полно, а кормили хреново, а потом хозяина сменили, пайка жирная пошла. Так мне один умный человек сказал: не надо, говорит, брат, от пуза жрать, а то, говорит, трудно будет от хорошего отвыкать. Так и оказалось. Хозяин закабанел, сам хапать стал и другим давать, пайку, гад, урезал. Жрать хотелось, а в миске один только стук. Вот я намучился тогда, пока к этому стуку снова привык. Теперь на многое не претендую. Хотя бывает, срываюсь; вот, от косячка не отказался, потому и влетел. А так баланду бы хлебал да сало трескал. У нас на хате грев хороший, смотрящий у нас по этой теме зверь… А у вас как с гревом?

– Нормально.

– К тебе дачки часто засылают?

– Ну, не каждый день, но не жалуюсь.

– Да я слышал, ты на воле весь город держал, – уважительно сказал Крылан.

– Не весь…

– Да, но бабла немерено было!

– Мне хватало.

– Небось баб как перчатки менял.

– По-всякому бывало.

– Я как-то в «Ночной фее» был, крутое казино, скажу тебе…

– Я в курсе.

– Ну да, это ж ваша территория… Такие красотки танцуют, жуть. Как вспомню, так хоть за гусиную шею хватайся…

– Хватайся. Только не при мне.

– Тебе-то хвататься не надо, – завистливо проговорил Крылан. – У тебя этого добра валом было…

– Было.

– И будет. Срок отмотаешь, вернешься, а девочки тебя ждут…

– Эти уже не дождутся. Постареют девочки, пока я отмотаю, кто их таких держать будет? – усмехнулся Вайс.

Марина тоже постареет, но его это совершенно не напрягает. Она ему и в сорок будет нравиться, и в пятьдесят. Он точно это знает. Потому что чувства у него к ней. Сильные чувства…

– Ну, этих, может, и не будут. Других наберут. Тебе какая разница, с этими или с другими?

– Много у меня таких девочек, всех не перепробуешь.

– Видать, круто у тебя это дело поставлено, если много.

– Поставлено.

– И как оно сейчас там без тебя?

– Не знаю.

Вайс закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен. Может, он и поговорит с Крыланом на эту тему, но не сейчас.

Крылан оставил его в покое, а после отбоя, когда они уже лежали на своих «банных полоках», снова завел разговор о девочках.

– Спать давай, – не пожелал развивать эту тему Вайс.

Лежаки деревянные, а между досками щели; как бы разыгравшиеся фантазии Крылана не протекли между ними ему на голову. Так что лучше не доводить до греха…

Десять суток провел Крылан в его камере. Вроде бы и не беспокоил Вайса, не донимал его разговорами, но много рассказал занимательных историй из жизни зэков. Сам же больше интересовался вольными делами Вайса – как он жизнь в кабаках прожигал, как с женщинами у него было. Про бизнес тоже спрашивал – изредка и без особого интереса. Вайс сказал ему только, как работает казино, но умолчал, сколько их у него и где они находятся. Об этом не должен знать никто, даже случайный человек…

В последний день Крылан предложил Вайсу услугу. В штрафном блоке порядок строгий, маляву на волю никак не передать, а Крылан мог забрать у Вайса письмо и переправить его адресату через своего прикормленного надзирателя. Но Вайс рисковать не стал, хотя ему и нужно было связаться с Ульяном.

В свою «родную» камеру Вайс входил, как боксер на ринг, собираясь на кулаках отстаивать свою честь. И Кощею он голову свернет, и его свиту раскидает.

Первым к нему подошел Клен. Поздоровался, подал руку. И Кощей позвал к столу, где стояла большая кружка только что приготовленного чифиря. Сало, сыр, яблоки, конфеты – от этого изобилия у Вайса слегка закружилась голова. Шутка ли, пятнадцать суток на голодном пайке.