Шрифт:
Ну и вся история стиралась, тщательно выжигалась из памяти и источников, когда заканчивался период всеобщего благоденствия. В людей и демонов словно вселялся дух безумия. Вчерашние друзья убивали друг друга, недавние союзники проникались ненавистью друг к другу, рушились империи, поголовно уничтожалось население целых королевств. Проливались реки крови, и разрушалось все, что только было возможно разрушить.
То есть прошлое столетие, да и позапрошлое в сравнительной истории можно было назвать еще вполне благополучными. Именно об этом и высказался Загребной во время обсуждения:
– Когда мы тут появились, и города целыми стояли, и окраины континента, можно сказать, жили припеваючи, да и в центре, несмотря на нашествие гензырского хана, все-таки жизнь продолжалась. Помню, в самой столице даже мануфактуры работали, велась торговля на рынках, что-то строили и ремонтировали дороги. А что это значит? Ответила графиня Фаурсе, так как на тот момент только она, кроме Семена, знала о конечных выводах «минус седьмого»:
– Что Фиолин прав! Сапфирное Сияние взрослеет и становится очень умным, хитрым и рассудительным. Ему и в самом деле выгодно поднакопить население… – Она оглянулась на Луку, потом на Эмиля и вздохнула: – Сейчас услышите, что там дальше описывается…
Фиолин Сарский писал:
«…И вот к тому сроку, когда Кариандена опять оказалась в руках очередного врага, я предстал перед выбором. Во мне окрепла уверенность, что Сапфирное Сияние выбирает из тысяч людей, оказавшихся на тот момент в Кариандене, самого умственно развитого, опытного по жизни индивидуума. Естественно, уже готового или готовящегося в обязательном порядке стать сильным шабеном. У меня к тому времени имелся пятьдесят второй уровень умений, и среди отребья, оккупировавшего столицу Сапфирного королевства, я в любом случае и со всех сторон смотрелся гением. И еще я понял, что, не став Загребным, я не сумею реализовать все свои накопленные знания…»
– Ха! – не удержался в этом месте от комментария Лука. – А «минус седьмой» тоже был парень рисковый, не хуже тебя! Надо же, пойти на такой риск ради попытки возвращения.
– Скорее он более рисковый и расчетливый одновременно, – признал нынешний Загребной. – Я бы на такое дело не пошел… Да еще имея в багаже такие внушительные умения шабена. Но зато теперь мы имеем точные подтверждения, что во время ночи смерти Сапфирное Сияние может прощупывать магические возможности любого человека. А это по силам только легендарным шабенам двухсотого уровня, то есть тем самым мифическим бессмертным… Читаем дальше…
Дальше уроженец планеты Филтара поздним вечером вошел в Кариандену под видом нищего странника и таки дождался своего звездного часа. Выбор и в самом деле пал на него. Причем при общении с Сапфирным Сиянием ему удалось припрятать большинство своих мыслей, преднамеренный приход накануне и даже половину из имеющихся у него умений. Удалось соврать, что уже два года как замер на двадцать шестом уровне и больше не развивается.
Ну и получил инструкции, по которым за десять лет должен был восстановить мир на всем континенте. Затем приложить максимум сил для развития сельского хозяйства до максимально возможного уровня. Очередному монарху тоже были переданы советы и указания, как править на троне Сапфирного королевства ближайшие сорок лет. В довесок избранный иномирец нагреб в мешки самых громадных, самых дорогостоящих драгоценных камней да и отправился восвояси.
В этом месте повествования решил кое-что уточнить ректор Зидан:
– То есть мы можем быть уверены, что Сапфирное Сияние имеет возможность общаться только с одним человеком и только один раз за сто лет?
– Только в том случае, когда все идет своим чередом, – попытался уточнить Семен. – Но дальше об этом будет сказано отдельно.
«…И началась моя нелегкая доля в роли Загребного! – жаловался Фиолин. – Где меня только не носило, кто только на меня не покушался, с кем я только не сражался!.. Но самые тяжкие десять лет я пережил, выросши в своих умениях до сто тридцать первого уровня. К моменту написания этих строк во всем этом мире вряд ли насчитается десяток магов, равных мне по силе. Да и они сейчас не страшны из-за наличия лучшего оружия у меня, тройной линии обороны и массы весьма полезных вещиц. Поставленные передо мной задачи я выполнил, мир обеспечил и даже успел отладить некоторые механизмы сельского хозяйства. После чего резко ушел на покой, устроив себе безвременный отпуск и с головой окунувшись в классификацию собранных за десять лет материалов, артефактов и информации. И почти сразу у меня забрезжила на горизонте возможность возвращения домой. И даже не одна возможность, а сразу три…»
– Да тут, оказывается, проходной двор на Изнанке?! – воскликнул барон Каменный. – Мы и одного выхода раньше отыскать не могли, а тут сразу три!
Его в ответ очень мягко, но все-таки укорила Люссия:
– Так этот «минус седьмой» здесь десять лет артефакты и знания собирал, а Семен только год на должности Загребного.
– Ох-ох! – нисколько не обиделся Лука, проживший в мире Изнанки около сорока лет. – На должности они! А про пенсию сроки не оговаривали? Когда отмечать будем?
После чего оба земляка, хоть и с улыбками на лицах, грустно вздохнули. Пенсия им не светила в любом случае.
Дальше Фиолин Сарский подробно описывал, как и почему он пришел к таким выводам и что надо сделать, для того чтобы вырваться с Изнанки. Причем не только в свой мир имелась тропка, но и в любой, который теоретически имеет обязательные грани соприкосновения со множественными вселенными.
Первый способ казался самым простым, но был невыполним по умолчанию: следовало убить Сапфирное Сияние. И тогда якобы все попавшие на Изнанку иномирцы разом вернутся в свои миры. Естественно, кто еще к тому времени будет оставаться в живых. Какая в этом действе взаимосвязь и в чем она заключается, «минус седьмой» так и не выяснил конкретно, только видел такую надпись во время прохождения портала. Но это уже было в конце повествования. А так как этот дух бестелесный и убить его физически невозможно, то развеять, развоплотить, выжечь и так далее и тому подобное. Но вот это как раз сделать и было невозможно. Везде, где только упоминался Сапфирное Сияние, добавлялось: «…он бессмертен».