Шрифт:
Приподнялся я и потрогал рукавицей решетку насоса, а на решетке целая ледяная подушка наросла.
Понял я теперь, почему через эту трубу вода на водопроводную станцию не идет. Сжал в руке лом, да изо всей силы как стукну по ледяной покрышке. Раз, еще раз.
И вдруг меня дернуло и потянуло вместе с ломом к насосу. Это в насос вода помчала. Сам-то я успел вовремя назад податься, а лом у меня из руки вырвало и унесло в трубу. Потянулся я за ним, чуть руку к решетке не припечатало.
А лед еще не весь был сколот. Хорошо, что у меня другой лом про запас оказался. Счистил я всю ледяную корку с решетки — и скорей к берегу. А то минуту или две я бы еще, пожалуй, продержался, а потом стукнуло бы меня головой о решетку, и присосался бы я к насосу, как пиявка. Так бы приклеился, что никакими сигналами меня не оторвать.
Назад к берегу лез я по старому пути — по трубе. Только в руках у меня было теперь уже не два лома, а один. У берега дал я сигнал:
— Выбирайте!
Потянули меня наверх. Пробил я шлемом тонкую ледяную скорлупу и вылупился, как двенадцатипудовый цыпленок.
Сквозь стекла ударили мне в глаза красные лучи фонарей с трапа. Вылез я и отдал товарищу лом.
— Спасибо, — говорю, — пригодился.
— А у нас уж вода полным ходом идет, — говорит инженер. — Быстро вы дело сделали!
Киваю я ему головой, а потом осторожно спрашиваю:
— А лом-то мой бед у вас еще не натворил?
— Какой лом?
— А тот, что у меня в трубу унесло.
— Ничего, — говорит инженер, — мы его отфильтруем!
Бешеная акула
Еще совсем молодым водолазом впервые встретил я настоящую, крупную акулу в Белом море.
Правда, не под водой. Ее поймал тральщик. Пришел я посмотреть.
Огромная акула лежала на палубе, и, выгибаясь, била упругим хвостом. Вокруг толпилась команда. Маленькие злые глазки акулы поблескивали, она пыталась перевернуться вверх брюхом и укусить кого-нибудь. Один матрос протянул ей конец палки. Акула изловчилась, цапнула протянутую палку и перекусила ее, как спичку.
Маленький черноглазый кок тральщика поднял с палубы откушенный конец палки толщиной в его руку и удивленно почмокал губами.
Когда акулу утащили в трюм, я зашел в каюту к тралмейстеру — руководителю лова. Это был человек богатырского роста, белокурый и степенный. Мы были с ним уже немного знакомы и разговорились. Тралмейстер рассказал мне, как он впервые ловил акул:
«Был я тогда матросом на китобойном судне. Судно это было целый завод. Впервые испробовали мы наши гарпуны в Великом океане — поймали кита. Накинули ему петлю из цепей на хвост, потому что в хвосте у него страшная сила. Потом подошли на шлюпке и рыбными ножами отсекли ему плавники хвоста. В это время из глубины вышли акулы. Вода прозрачней слезы. Глядим: как вопьются они зубами в кита, так целая яма, полтонны недочет. Разрешили нам наказать акул. Загнули мы в мастерской большие стальные крючки, поджарили тюленя, нацепили на удочки по пуду пахучего мяса и кинули.
Враз одна съела и попалась. А другая час около крючка кружилась, наконец замутилась у ней голова от запаха, она и хапнула. Вытянули и эту. Разрезали ей брюхо. Из огромного желудка акулы вытащили непрожеванную швабру, полмешка картошки, матросские парусиновые штаны, ножку козленка с шерстью и копытцем. Мы все были удивлены невиданной прожорливостью акулы.
А еще в ее брюхе нашли полупрожеванный кусок колбасы, краба с обломанными ногами и облепленный жиром висячий амбарный замок.
Ну, мясо акул нехорошее. Вырезали пасть, а зубы у нее белые, защелкиваются, как замки. Из плавников акульих клей сварили, жир ее растопили для какого-то лекарства. А кожу отдали одному матросу, специалисту по этому делу. Из акульей кожи добрые сапоги выходят, сумочки, пояса, чемоданы.
Пока мы стояли, подобралось акул к нашему судну не знаю сколько. Чуют они запах за три километра. Нюх прямо удивительный у них! Вода растворяет запахи, а морские течения разносят их далеко под водой.
Целую неделю акулы за нами шли с разинутыми пастями и глотали всякий мусор с судна.
Им что ни кинь! Бросали пустые консервные банки; жиром смажем — и за борт, а акула хап — и проглотит.
Я после был в плавании у Филиппинских островов, Туземцы там, ныряльщики, добывают губки и раковины, тем и живут. Ну и калек среди них: у кого руки нет — одна культяпка, у другого ноги — на палке подпрыгивает.
В тех местах из-за акул и не купались, на палубе душ устраивали.
А вот водолазов в костюме, я слышал, акулы совсем не трогают. Или запах резины им не нравится, или стесняются.
Да и где водолаза схватить: с головы — медь, с ног — свинец, а остальное — резина».
Давно рассказывал мне это бравый тралмейстер. А теперь я и сам, поработав в дальневосточных морях, убедился в том, что акулы хватают купальщиков, но никогда не нападают на водолазов. Они жадны, нахальны, любопытны, но трусливы. Из любопытства подходят совсем близко к водолазу, но только пусти в них золотником пузырей — они и бежать.
Необычайный случай с акулой, о котором я хочу рассказать, произошел с тремя моими приятелями-водолазами.
Работали водолазы на затонувшем судне «Тайга».
Спускались под воду с двух новеньких моторных, самоходных баркасов.
Меж баркасов стояла баржа. Водолазы на дне стропили груз, а баржа длинным крамболом тянула его наверх и опускала в свои просторные трюмы…
Груз был ценный: оборудование для нефтяных промыслов. Соленая вода быстро портила его, и поэтому водолазы непрерывно работали днем и ночью.