Точно так же, как благодаря Рози он проследил за Валери из Санта-Моники до Лас-Вегаса.

Он снова нажал кнопку звонка.

Как ни странно, но Спенсер мог отыскать ее, только узнав, откуда, а не куда она подалась, то есть следуя назад. У него не было другого выбора, он не мог узнать, куда она отправилась из Санта-Моники. Кроме того, если он двигался назад, у него было меньше шансов столкнуться с федеральными агентами – или кто они там были, – которые преследовали ее.

Спенсер слышал, как внутри звенел звонок, но он все равно постучал в дверь.

Ему ответили на стук, но не из бывшей квартиры Валери. С правой стороны балкона открылась дверь квартиры «2-Е» и оттуда выглянула седая женщина лет семидесяти:

– Я вам могу чем-нибудь помочь?

– Я хотел бы видеть мисс Тревен.

– О, она работает в первую смену в «Цезарь-Паласе». Она еще не скоро вернется домой.

Соседка открыла дверь немного пошире. Это была маленького роста пухлая женщина с милым лицом. На ней были уродливые ортопедические ботинки и эластичные чулки, предохранявшие от расширения вен, толстые, как шкура динозавра, желтый с серым халат и нежно-зеленого цвета длинная кофта.

Спенсер сказал:

– Ну, вообще-то мне нужна...

Рокки, который прятался за Спенсером, попытался выглянуть из-за его ног, чтобы получше разглядеть милую бабулю из квартиры «2-Е». Старушка взвизгнула от восхищения, когда его увидела. Хотя она еле ковыляла, но оторвалась от спасительной двери с радостью ребенка, который никогда не слышал об артрите. Причитая от радости и бормоча какие-то забавные словечки, она двинулась на них с такой скоростью, что Спенсер остолбенел, а Рокки просто пришел в ужас... Собака завизжала, а женщина выплеснула на нее поток обожания.

Рокки пытался вскарабкаться по правой ноге Спенсера, чтобы найти убежище у него под пиджаком, а женщина все причитала:

– Мой сладенький, мой миленький, красавчик!

Рокки шлепнулся на бетонный пол, в страхе свернулся в клубочек и прижал лапы к глазам. Он уже был готов к страшной смерти.

Левая нога Босли Доннера соскользнула с подножки его электрической инвалидной коляски и проволоклась по дорожке.

Доннер рассмеялся, остановил коляску, поднял двумя руками ничего не чувствующую ногу и с силой вставил ее в крепление своего кресла.

Коляска могла двигаться с помощью сильных батареек, и поэтому транспорт Доннера обладал большей скоростью, чем другие инвалидные коляски. Догоняя Доннера, Рой Миро совсем запыхался.

– Я вам говорил, что эта малышка умеет быстро бегать, – заявил ему Доннер.

– Да, я это вижу. Она производит впечатление, – переводя дух, проговорил Рой.

Они находились на заднем дворе поместья Доннера, которое занимало четыре акра и было расположено в Бель-Эр. Широкая полоса дорожки из бетона «под кирпич» кружила по всей территории, чтобы хозяин-инвалид мог добраться до любого уголка своего поместья, где поработали лучшие дизайнеры по ландшафту.

Дорожка поднималась в гору, спускалась с горы, потом пряталась в тоннель у бассейна, извивалась между пальмами-феникс, королевскими пальмами, огромными деревьями индейского лавра и другими вечнозелеными растениями. Видимо, Доннер так прокладывал дорожку, чтобы она служила ему его личным «скоростным шоссе».

– Вы знаете, это же все нелегально, – сказал Рою Доннер.

– Нелегально?

– Ну да, это противозаконно переделывать инвалидную коляску так, как это сделал я.

– Ну, я понимаю, почему это противозаконно.

– Вот как? – поразился Доннер. – А я не понимаю. Это же моя инвалидная коляска!

– То, как вы носитесь по этим дорожкам, наводит на мысль, что вы можете закончить свою жизнь не только с парализованными нижними конечностями, но и полностью парализованным.

Доннер усмехнулся и пожал плечами:

– Тогда я постараюсь применить компьютер, чтобы моя коляска слушалась команды голосом.

Босли Доннер, которому было тридцать два года, уже восемь лет обходился без ног, после того как осколок шрапнели попал ему в спину во время операции на Ближнем Востоке, где прибегли к помощи армейских десантников. Босли Доннер был одним из них. С коротко подстриженными светлыми волосами и серо-голубыми глазами, он был крепким и сильно загорелым. Его глаза глядели веселее, чем глаза Роя. Он, конечно, переживал по поводу своей инвалидности, но, наверное, уже смирился с ней или же научился прекрасно скрывать свою угнетенность.

Рою он очень не нравился из-за своей экстравагантности – образа жизни, раздражающего прекрасного настроения, вызывающе яркой гавайской рубашки и еще из-за чего-то, что было невозможно определить словами.

– Но разве такая бесшабашность не мешает жизни общества?

Доннер не понял и нахмурился, но потом улыбнулся.

– О, вы хотите сказать, что я могу стать обузой для общества? Черт возьми, я никогда не пользовался услугами государственного здравоохранения. Они бы закопали меня в землю через шесть секунд. Оглянитесь вокруг, мистер Миро, я могу за все заплатить. Пойдемте, я покажу вам храм. Он действительно прекрасен.