Накаров улыбнулся, показав свои белые зубы.

– Ну и отлично, – сказал он, – я всегда очень интересовался агентами ФБР, их методами работы. Я восхищаюсь ими.

Это заставило меня внутренне усмехнуться. Я сказал себе, что когда покончу с ним, его восхищение просто улетучится.

Он проводил меня к бару и представил каждому из присутствующих. Было забавно наблюдать комедию, которую каждый играл! Никто как будто не знал другого, а между тем, все прекрасно знали друг друга. Я бы даже сказал, что у каждого было определенное мнение о другом.

Прежде всего он представил меня Джеральдине. Она пожала мне руку. У нее был недоумевающий вид. Я хочу сказать, что ей, по-видимому, было неизвестно, как себя вести. Потом я познакомился с мадам Джуанеллой Риллуотер. Она мне невинно улыбнулась и проворковала, что всегда приятно встретить американца, когда находишься в чужой стране. Я ей ответил, что у меня перехватывает дыхание, когда я знакомлюсь с такими очаровательными дамами, как она. Я поинтересовался, хорошо ли она перенесла путешествие на корабле и не встретила ли знакомых на судне. Она ответила, что не любит море и предпочитает не говорить об этом. После этого она поспешила опрокинуть стакан с двойным мартини.

Наконец, Накаров представил меня Эдвани, взяв ее за руку и назвав своей сестрой. Потом он добавил, что надеется, что мы станем добрыми друзьями. Я уже говорил, что просто восхищен этой рыжей куколкой. Она взяла мою руку и приветливо потрясла ее. Она смотрела на меня глазами такими счастливыми и нежными, что мое сердце чуть не растаяло. Для девочки, которая убила, она держится, что надо. Господь бог выдал ей большую порцию крепких нервов!

В этот момент дверь отворилась и вошел новый посетитель. Это был маленький и тощий человек. Я дал бы ему около пятидесяти лет. Нос у него был как игла, и рожа была довольно странной. Накаров представил и его. Звали его Альфонс Зелдар и, кажется, он был доверенным лицом Накарова и занимался его коммерческими делами. Я пожал руку этой зебре. Он спросил, как я поживаю. Он хорошо говорил по-английски.

Кажется, теперь все приглашенные были в сборе. Я полагал, этот Зелдар должен был говорить со мной о делах Накарова и убедить меня, что казак – деловой человек и что у него есть на что жить.

Мне налили виски. Разговор стал общим. У всех был счастливый и дружеский вид. Но, тем не менее, чувствовалось небольшое напряжение, которое все портило.

Вскоре мы покинули бар, чтобы идти к столу. Посмотрев на меню, я увидел, что оно просто замечательное. Парень Накаров, видно, большой специалист по части гастрономии.

Разговор снова возобновился. Джуанелла рассказывала Эдвани о красотах Нью-Йорка и жизни в нем. Зелдар шептал мне на ухо цифры, а двое голубков, Джеральдина и Накаров, обменивались нежными взглядами и словами.

Я невнимательно слушал сообщения Зелдара о делах Накарова, потому что он говорил мне о балансе и каких-то крупных суммах. Казалось, Накаров обладал большим делом в области импорта-экспорта. Это меня лишь смутно интересовало. Я ждал, когда смогу начать задавать вопросы, а в ожидании можно выпить шампанского. Это не пиво.

Некоторое время спустя после окончания ужина Джеральдина и другие дамы встали и отправились подправить свой макияж. Казак бросился вперед, чтобы открыть перед ними дверь, а Зеддар отправился к бару.

Я сидел в самом конце стола, и все три мышки должны были пройти мимо меня. Джеральдина прошла, не глядя на меня. Джуанелла бросила угрюмый взгляд. Эдвани почти задела меня и положила около моей руки лист бумаги. Я взял его.

Накаров и Зелдар беседовали около бара. Заметив на стуле сложенную газету, я развернул ее, чтобы иметь возможность прочитать послание Эдвани. Вот что там было:

"Я прошу вас верить мне. Несмотря на то, что произошло, и несмотря на то, что вы могли подумать обо мне, я умоляю вас верить мне. Я очень хочу вам помочь.

Не устраивайте здесь шума. Напротив, найдите подходящий предлог, чтобы уйти в половине первого, и отправляйтесь ко мне в апартаменты на улицу Клермон, шестьдесят, квартира семьдесят два. Я уронила ключ около вашего стула. Около часа ночи я присоединюсь к вам. Я не только смогу рассказать вам все, что вы хотите узнать, но смогу и помочь в вашем деле.

Я хочу…"

Послание на этом обрывалось. Вероятно, прежде чем она закончила, ей помешали.

Вот это послание! Я не спрашивал себя, что буду делать, я прекрасно это знал.

Разговаривать со всеми этими людьми, как я собирался сделать раньше, теперь не имело смысла, если они решили молчать, то что можно было сделать?

Я оказался в глупом положении, вот и все!

В то же время, если рыжая кошечка имеет что-то мне сказать, это здорово продвинет мое дело. Я не находил никаких возражений против этого свидания, я буду настороже, и она это знает.