— И не думай сообщить Фионе о званом обеде. Я не приду.

И направилась в свою комнату. Услышав ее шаги, Фиона снова открыла дверь и сказала:

— Карин, Рэйф вернулся. Иди поздоровайся с ним.

Карин лишь рассеянно улыбнулась в ответ и пошла в ванную.

Рэйф и Фиона сидели во внутреннем дворике прямо под окном Карин. Фиона расчесывала мокрые волосы.

— Рэйф, мы с Карин замечательно провели время.

Мы многое узнали друг о друге. Я не знаю, как и благодарить тебя за нашу встречу.

С распущенными волосами Фиона была очень красива в лучах заходящего солнца, но Рэйф остался равнодушен.

— Я знаю о ней все, кроме одного. Стоило мне только упомянуть о ее муже, как она испугалась, словно дикий зверек.

— Неудивительно, ведь прошел всего год с тех пор, как она овдовела.

Но это не мешало ей целовать меня, подумал Рэйф. Мысль о том, что Карин была в постели с другим мужчиной, приводила его в бешенство.

— Я думаю, он так глубоко ранил ее, что ей тяжело говорить о нем.

— Вот увидишь, узнав тебя получше, она все тебе расскажет.

— Может быть, — неуверенно произнесла Фиона. Давай, пока она в душе, сходим на кухню за ее любимым шоколадным печеньем.

Вытерев запотевшее окно ванной, Карин увидела их идущими по саду. Твердо решив выполнить задуманное, она завернулась в полотенце и позвонила в свою клинику.

Голос секретарши звучал так отчетливо, будто она находилась в соседней комнате. Она соединила Карин с начальником.

— Дэннис, это Карин. Я предполагаю вернуться пораньше. Это согласуется с графиком?

— Карин, это было бы настоящим спасением.

Джим и Рита слегли с гриппом, остальные еле справляются. Приезжай сразу, как только сможешь.

Кстати, ты нашла сестру?

Карин вкратце рассказала ему обо всем, затем позвонила в аэропорт. Ей повезло: кто-то из пассажиров отменил свой заказ на завтрашний рейс. Она забронировала билет на поезд до Лондона, оделась и спустилась в гостиную, где ее ждали Рэйф и Фиона. Сестра протянула ей тарелку с миндальным печеньем, покрытым толстым слоем шоколада.

— Это тебе, — сказала она. — Если ты не против, я возьму парочку.

Чувствуя себя виноватой, Карин взяла одно.

— Мне придется забрать его домой, — беспечным тоном сказала она. — Я позвонила в клинику. У них там эпидемия гриппа. Так что завтра я уезжаю.

На мгновение лицо Рэйфа вспыхнуло, но он сдержался. Фиона искренне расстроилась:

— Так скоро?

— Ты можешь навещать меня, когда пожелаешь.

— Непременно. Но обещай, что ты приедешь на Рождество. Мои родители будут рады видеть тебя.

Уж на это Карин никак не рассчитывала, но вслух сказала:

— Было бы замечательно.

— Мама всегда украшает дом ветками падуба и свечами, а Рэйф в канун Рождества устраивает в Стонериггсе большую вечеринку. Ты должна быть здесь.

Может, она сломает ногу за неделю до Рождества. Упадет с лошади, или ее растопчет больная корова.

— У меня нет праздничной одежды.

— Если бы ты завтра не уезжала, мы бы отправились в Лондон за покупками, — грустно сказала сестра. — Почему так скоро?

— Я должна. Мой босс был всегда очень добр ко мне, и я должна помочь ему сейчас.

— Тогда мы с тобой сегодня не будем спать. Я не хочу терять ни минуты.

— Рано утром я улетаю в Осло и должен перед этим просмотреть кое-какие документы, — отрывисто бросил Рэйф. — Значит, Карин, мы больше не увидимся. Желаю хорошего полета.

У нее разрывалось сердце. Когда она увидит его в следующий раз, он, возможно, уже будет женат на Фионе.

— Спасибо за все, Рэйф, — сказала она сухо.

— Рэйф, ради бога, поцелуй же ее. Она ведь моя сестра! — возмутилась Фиона.

Молясь, чтобы никто не заметил ее волнения, Карин застыла как статуя, когда Рэйф прикоснулся к ее щеке. Она не осмелилась посмотреть ему в глаза.

Рэйф, поцеловав Фиону в щеку, удалился так быстро, будто за ним гналась стая волков. Завтра вечером Карин сядет в самолет, который унесет ее за четыре тысячи миль отсюда. Туда, где ее дом.

Он не хотел страсти. Так что чем раньше она вернется домой, тем лучше.