Но, в общем и целом, все у нее шло относительно хорошо до поры до времени. А пора и время наступили совсем уж неожиданно. Никто и предполагать не мог, что они, эти пора и время, явятся к ним в комфортный и благополучно устроенный офис в лице менеджера по рекламе Наташеньки, приехавшей к ним из Питера меняться каким–то там опытом по составлению рекламных телевизионных роликов. Никто даже и предположить не мог, что Валерка вздумает в эту Наташеньку влюбиться без ума. Причем так сильно, что и жизнь свою благополучную решит поменять на корню, то бишь затеет развод с женой Катериной и уедет вместе с Наташенькой в Питер, чтоб начать там все с самого нуля, и даже фирму там новую откроет, чтоб жена прежняя в новой его жизни никоим образом не высвечивалась. А Катерине, жене бывшей, предложит шикарное отступное – вот это уже готовое и успешно функционирующее рекламное свое детище со всеми потрохами, сотрудниками и существующими наработками. Катерина и согласилась – а что ей оставалось делать? В конце концов, для сегодняшнего хищного времени это вообще настоящий мужицкий и благородный поступок…

 Известие о произошедшей так быстро розовой революции повергло всех сотрудников в шок. Катерину, бывшую жену шефа, толком и не знал никто. Видели, конечно, на корпоративных вечеринках, но скорее на наряды ее больше внимания обращали, чем на проявления характера. Да и зачем им было знать ее характер, кто ж думал, что так оно все обернется? И внешностью она была не так уж и ахти – прямая да сухая, как палка. Имени своему резкому соответствовала, в общем. Потому и звали ее все не Екатериной, не Катей, а именно так, сухо и отрывисто – Катериной. А вообще, не столько даже и характера своей будущей руководительницы все испугались. Тут дело было в другом…

— Валер, ты представляешь, что она со всеми нами сотворит вообще? – испуганно приставала Ася к Валерке, первой узнав от него о готовящихся переменах. – Она же уничтожит тут нас всех одной левой…

— Да ну тебя, Аська, не нагнетай! С чего это ей вдруг вас уничтожать взбредет в голову? С кем она работать–то будет? Она ж в рекламном деле вообще ни бум–бум! Да она на первых порах наоборот вам всем в рот смотреть будет!

— А потом?

— Что — потом?

— Ну, когда она в наши рты насмотрится и в курс дела вникнет? Тогда что? Ты думаешь, она нам простит, что мы все были свидетелями твоего скоропалительного романа, то бишь ее позора? Ты, Валерка, женщин совсем не знаешь…

— Ой, ну чего ты так всегда и всего боишься, Аська? Раздуешь проблему из ничего и трясешься вся… Катерина – совсем не глупая баба, между прочим! Да и выхода у меня больше никакого нет, сама понимаешь. Если я ей свою фирму сейчас не оставлю, она меня тоже в покое не оставит. А так – пусть работает, пусть всю свою энергию сюда вкладывает. Так и позор свой, как ты говоришь, легче переживет…

— Ага! Она его на нас и выместит, позор свой!

— Ладно, Аська, успокойся. Не нагнетай. Да и дело уже сделано, и ничего назад повернуть уже нельзя. Прими все как есть – выхода–то у тебя другого нет…А насчет Катерины не волнуйся. В общем и целом, она очень даже ничего, вполне хорошая баба…

 «Хорошая баба», по самым горестным предположениям Аси, действительно оказалась не такой уж и хорошей. И все действительно пошло по грустному Асиному сценарию. Присмотревшись–примерившись и быстренько набравшись маломальского опыта, Катерина начала выщелкивать по одному, как шашки с доски в детской игре, особо ей не понравившихся. Тех самых, которые и были свидетелями–предателями. Мужиков в основном. Тех, с кем особо близок был раньше Валерка и кто вхож был в их дом. Многие и сами быстренько подыскали другую работу, оберегая себя от излишних стрессов – кому ж охота быть выгнанным–уволенным? Если даже и причина для этого слишком уж банальная да объективная, все равно неохота. В общем, распался коллектив. Остались на фирме через три месяца после Валеркиного коварного предательства одни практически женщины. Ну, кроме двух водителей да дюжего охранника на входе, конечно. Да и тех вполне можно было заменить при желании. Тоска…

 Асе все время казалось, что и к ней Катерина с самого первого дня слишком уж подозрительно присматривается. И улыбается ей как–то странно все время; не поймешь – то ли сердится, то ли дружить хочет… А недавно вдруг спросила, не знает ли она, какую обычно зарплату платят офис–менеджерам в других фирмах, из чего Ася сделала первый печальной вывод – пора и ей себе другое место работы подыскивать. Своими переживаниями она даже поделилась с секретаршей Леночкой, на что девятнадцатилетняя Леночка вполне резонно ей возразила, что для поиска новой работы у Аси возраст совсем не тот - скоро сорок стукнет. Старуха практически. И вообще, по Леночкиным словам выходило, что в таком солидном возрасте уже и предлагать–то себя другим работодателям не вполне прилично…

— А что же мне тогда делать? – ошарашенно заморгала подкрашенными ресницами Ася. — Дома сидеть, что ли? У меня же двое детей на руках…

— Ну, я не знаю, Ася, ну, придумайте тогда что–нибудь! – скорбно развела руками Леночка, хватаясь за трубку зазвонившего телефона. Выплюнув в нее скороговоркой вежливо–быстрый текст про отсутствие на месте руководительницы и совершенное незнание о времени ее появления, продолжила: — Тут, знаете, нужна фишка какая–то особая… Вот, например, можно пожаловаться, что вас муж бросил! А что? Вот Анна Ильинична из бухгалтерии, когда ей про себя такое рассказала, они после этого чуть ли не подругами стали! А? Как вам идея?

— Нет, Леночка, плохая это идея… — вздохнула горестно Ася. – Мы же с Валеркой… То бишь с Валерием Федоровичем одноклассники бывшие, и он вполне ей раньше мог рассказать, что муж мой погиб три года назад…

— Так вы с бывшим шефом одноклассники? Вон оно что… Ну, тогда вам действительно хана, Асенька…

 На работу она в это утро все равно опоздала. И порядочно так, на полчаса целых. Каждый первый уже успел, наверное, за эти полчаса к вожделенной кофеварке в ее «бистро» сунуться. Приучила же на свою голову. Теперь уж и опоздать нельзя…Она не успела даже и раздеться, как к ней заглянула встревоженная Леночка и, округлив большие глаза, проговорила испуганно: