— Конечно знал. Ты забыла… — Фредерик медленно шагнул к девушке, все еще улыбаясь, — …что я хорошо тебя знаю. Если у тебя появляются какие-то сомнения, тебе обязательно надо их рассеять. Я помню, как однажды опоздал на свидание. Так ты чуть дырку не просверлила глазами в моем лбу, пока я не объяснил тебе все, вплоть до того, с какой стороны машины находится запасное колесо.

Марианна еще больше покраснела. Одной фразой Фредерик повернул время вспять. Марианна как будто вернулась в ту, прежнюю жизнь, полную пьянящей радости. И тем больнее снова возвращаться в настоящее и понимать, что то время безвозвратно ушло.

— А что касается твоего вопроса, — небрежно продолжал Фред, — я понятия не имею, переживает ли Карен мое отсутствие. У нее интересная жизнь, очень много работы, и к вечеру она слишком устает, для того чтобы скучать.

— Я просто потрясена, что ты смог оставить такую уникальную даму, — язвительно заметила Марианна.

Теперь воображение подняло эту женщину в ее глазах от просто яркой личности до самого настоящего гения. Из тех, кто каждую свободную минуту посвящает своим высокоинтеллектуальным интересам, например нейрохирургии.

— Я тоже, — задумчиво сказал Фредерик.

— Тогда почему ты ее оставил? — резко спросила Марианна. — В аэропорту масса самолетов, улетающих в Америку.

— Я уже сказал, — холодно произнес он, — что тебе не удастся отделаться от меня. У меня здесь дела, и пока я их не закончу, я останусь.

Они враждебно смотрели друг на друга.

— Ты отказываешься от любимой женщины, только чтобы удовлетворить жажду мести? — чуть дыша спросила Марианна.

Фредерик помолчал. Когда он наконец заговорил, его голос снова обрел ленивую медлительность.

— А кто сказал, что я от кого-то отказываюсь? Ты встретишься с Карен в свое время. Она приедет сюда помогать мне.

— Ты собираешься привезти… Ты хочешь…

— Слова в горле застряли, а, Марианна?

— Ты мне омерзителен. — Она отвернулась. Фредерик заговорил с плохо скрываемой злостью:

— Что-то я не заметил угрызений совести, когда ты сбежала от меня, чтобы выйти замуж за Стивена Колларье. Или правила игры к тебе не относятся?

— У меня были на это причины, — прошептала Марианна.

— Что? Какие причины? — Беспощадная настойчивость читалась в его голосе и во всем облике Фреда.

— Кофе остынет, — пробормотала она, не глядя на него.

Его рот сжался в тонкую, гневную линию.

Марианна чувствовала себя так, будто у нее только что открылись глаза на крупную аферу. Только теперь она поняла, в какую игру он играет. Фредерик хотел жениться на ней, связать ее. Он хотел, чтобы она, однажды отказавшая ему, стала его собственностью. А для развлечения у него будет любовница, другая женщина.

Он не знает, что я все еще люблю его. И не хочу думать о том, что случится, если он узнает. Я не позволю снова причинить себе боль. На мою долю выпало и так достаточно страданий, с тоской думала Марианна. И главное, я никогда не выйду за него замуж. Рано или поздно ему придется отступить.

Вслед за Фредом она вошла в гостиную. Ее мать, слава Богу, еще не задремала. С тех пор, как умер муж, миссис Лойтер отказывалась принимать снотворное, Спала она плохо, и у нее появилась привычка клевать носом в кресле гостиной.

— Что же вы так долго? — мягко спросила она, когда молодые люди вошли. Марианна предупреждающе посмотрела на мать, но та не обратила на это внимания.

— Разве? — Фред поставил поднос на кофейный столик и мельком взглянул на Марианну. Миссис Лойтер разливала кофе.

— Хм. — Она передала Фреду чашку. — Да нет, я не возражаю. — Мать протянула чашку дочери. — Уверена, Марианна была рада поболтать со старым другом. И я надеюсь, — так же задумчиво продолжала миссис Лойтер, — что вы сможете вместе работать над продажей компании Эмери.

— Я тоже надеюсь, — многозначительно произнес Фредерик.

Марианна без труда поняла, что он имел в виду, но мать не обратила внимания на многозначительность его слов.

— Мы всегда рады тебя видеть, Фред. — Миссис Лойтер остановилась, подыскивая слова. — Я тут собралась съездить на несколько недель к пожилой родственнице в Беркли.

— К родственнице? — Марианна чуть не подавилась кофе. — В Беркли? Мама, ты о чем?

— А разве я тебе не говорила?