Келли горько улыбнулась.

— К несчастью, это обернулось против вас.

— Да уж. — Карлос тяжело вздохнул. — Мне следовало лучше знать своего сына. Он все делает по-своему. И вот я снова здесь и снова вмешиваюсь.

— Вмешиваетесь? — Келли вопросительно посмотрела на него.

— Я приехала просить тебя вернуться на Родос.

Она уставилась на него в полнейшем изумлении, но решительно покачала головой.

— Простите. Но я не могу.

— Ты нужна моему сыну, — вновь произнес Карлос. — Он очень несчастен.

— Это его проблемы, — резко ответила Келли. — Он ведь рассказал вам, что случилось?

— Рассказал. Ты была очень рассержена. Но, если ты любишь Марко, неужели не найдешь в себе сил простить его?

— Нет. И я уже говорила ему об этом. Старик печально улыбнулся.

— Ты слишком гордая. Это хорошо. За это Марко тебя и любит. Но, поверь, забывать о любви ради гордости глупо. Я лучше, чем кто-либо, знаю это. — Келли едва слышала его голос. — Лучше, чем… — Он умолк и, казалось, погрузился в свои мысли.

Келли ждала, чувствуя, что ему есть что сказать.

— Ты знаешь, что жена ушла от меня, когда Марко был еще ребенком. Она считала, что у меня связь на стороне. Никакой связи не было. Да, я заглядывался на женщин, но никогда не позволил бы себе зайти далеко. Я любил свою жену. С тех пор как ее увидел, она стала для меня единственной женщиной на свете. Ее недоверие сильно ранило меня, и я позволил ей верить в худшее. Когда она ушла, я был слишком горд, чтобы просить ее вернуться. — На щеке Карлоса что-то блеснуло. Если бы они разговаривали на улице, можно было бы подумать, что это капля дождя. — А потом… — Голос его дрогнул, и он замолчал. Через секунду, справившись с собой, он продолжил: — Прежде чем я успел понять, что потерял самое дорогое в жизни… она погибла.

Келли почувствовала, как комок подступает к горлу.

— Это так… печально, — прошептала она, положив свою теплую ладонь на руку старика.

Он медленно кивнул, а потом пристально посмотрел ей в глаза.

— Не повторяй моей ошибки. Марко любит тебя, и ты любишь его. Не позволяй старческой глупости и злым языкам разрушить вашу любовь. Возвращайся со мной на Родос и дай моему сыну еще один шанс.

Келли вздернула подбородок.

— Он просил вас сюда приехать?

— Нет. Но, думаю, он знал, что, будучи в Англии, я непременно увижусь с тобой. И он не отговаривал меня.

— Не слишком обнадеживающе, — заметила Келли с иронией в голосе.

— У Марко тоже есть гордость. Он прячет свою боль, с головой погружаясь в работу. Фактически все дела ведет он один.

— Значит, вы все-таки добились своего? Старик покачал головой.

— Я хотел, чтобы он был счастлив. Он мой сын. Мне страшно представить, что он потеряет любимую женщину, как это случилось со мной. Марко очень похож на меня: его глаза ценят женскую красоту, но его сердце принадлежит лишь одной. Возвращайся.

Келли вздохнула, стараясь привести в порядок путающиеся мысли.

— Я… подумаю, — согласилась она наконец.

— Как долго ты будешь думать?

— Вы снова меня торопите!

— Да. Я не знаю, сколько мне еще отпущено.

— Вы ведь все планируете заранее.

На лице Карлоса появилась знакомая усмешка.

— Я уже говорил, — весело отозвался он. — Я всегда поступаю по-своему.

Как хорошо вновь увидеть море! Келли и не представляла, как соскучилась по его изумрудному мерцанию и тихому шепоту волн. Скинув туфли, она блаженно ступила на теплую гальку и подошла к кромке воды. Близился вечер, и солнце в туманной дымке медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо золотисто-розовыми бликами.

Келли услышала за спиной шуршание гальки, но не повернула головы. Она знала, кто это. Марко остановился в нескольких шагах от нее и долго молчал.

— Ты приехала с папой?

— Да.

— И ему в отличие от меня удалось тебя уговорить?

— Да. — Ее голос звучал немного более напряженно, чем она хотела. Келли все еще кипела от гнева. — Можешь думать что угодно.

— Нет. — Последовал тяжелый вздох. Как у боксера, получившего слишком много ударов и готового уйти с ринга. — Нет. Я не хочу думать что угодно. Я знаю, что был не прав. — Марко подошел совсем близко, так близко, что она чувствовала тепло его тела. — Ты изменила прическу.