Волны вылизывали пляж и оставляли на приглаженном песке мелкие голыши и ракушки. Джек присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть то, что выбрасывает на берег море. Поднял крохотную ракушку, гладкий черный камушек и осколок зеленого стекла, края которого, некогда острые, были обточены песком и водой.

Сокровища для его дочурок.

Джек перескакивал через две бревенчатые ступеньки сразу и вскоре оказался на лужайке перед домом. Еще издали его внимание привлекла поленница, прикрытая голубым пластиком. Джек успел разглядеть за ней двух людей, слитых в страстном поцелуе. Увидел со спины блондинку и почувствовал себя так, будто ему ударили ногой в живот. Мег?

Двое немного повернулись, и Джек узнал Таню — крашеную блондинку. За спиной молодого человека, с которым Таня целовалась взасос, болтался хвостик каштанового цвета. Юношескую худобу подчеркивали облегающие голубые джинсы.

Нил Стэнтон. Двадцатидвухлетний сын Пита от первой жены, Кэролайн, с которой Пит прожил более двадцати лет и которую бросил ради молоденькой Тани Уиллис, как только деньги потекли к нему рекой.

Нил никогда не был дружен со своим отцом, а после того, как Пит столь коварно поступил с женой, отношения между ними и вовсе испортились. Нилу тогда исполнилось семнадцать, и он открыто презирал как отца, так и мачеху. Чувства юноши к Питу вряд ли сильно переменились с той поры, а вот к Тане…

Джек давно подозревал нечто подобное и полагал, что такие подозрения есть и у Пита. Не хочет ли Нил таким образом наказать старика?

Возможно, Пит и заслужил подобное наказание. Первые капли дождя застигли Джека за этими раздумьями, и он опрометью кинулся к дому.

— Льет как из ведра! — сказала Таня, отодвинув штору.

Под натиском ветра оконные стекла звенели в рамах.

— Настоящий шторм, — ответила Мег, нарезая морковь. — В доме все заперто? Все щели заткнуты?

— Нил с Джеком сейчас все тщательно проверяют. Пойду-ка лучше переоденусь. Если, конечно, тебе не нужна моя помощь.

Мег сдержала вздох недовольства:

— Нет, почти все готово.

Таня удалилась.

— Можно поиграть под дождем? — спросила Мари.

Мег оглянулась через плечо на своих трех девочек, сидевших рядком на стульях. Почти целый день они прихорашивались: повтыкали и повплетали друг другу в волосы все шпильки и ленты, которые только подвернулись им под руку. Мамина косметика и лак для ногтей тоже пошли бы в ход, не останови их Мег вовремя.

Она заставила их делать пюре из сладкого картофеля. Индейка будет готова через час с небольшим. Запах от нее — божественный! Как только из духовки будет вынута индейка, можно запекать булочки…

— Мари, золотце, ужасный шторм, — сказала Мег, управляясь с морковью. — Ветер сшибет тебя с ног. — Бросив взгляд на дочерей, Мег добавила: — Дейзи, перестань есть зефир — он приготовлен для сладкого картофельного пюре.

— Папа! — вдруг воскликнула Мари. — Мы помогаем маме готовить праздничный ужин!

— Я вижу.

Мег подняла глаза и увидела Джека, стоявшего в дверном проеме. Одежда его и нечесаные каштановые волосы вымокли под дождем. Утром он, конечно же, не брился, и щетиной заросло все лицо — крепкий подбородок мужественной лепки… ямочка на правой щеке… Джек улыбнулся.

Мег отвела взгляд к нарезанной моркови, заранее зная, что сейчас скажет Джек.

— Как вы, девочки?

— Молоды, богаты и красивы! — бойко прокричали хором ему в ответ дочери: сразу видна хорошая отцовская выучка.

Джек прошел в кухню и взялся за кухонное полотенце, которое Мег заткнула за пояс передника. Джек медленно тянул полотенце и пристально всматривался в лицо своей бывшей жены, настойчиво ища глазами ее взгляд, но — тщетно.

Краешком глаза Мег видела, как Джек снял и бросил на стул куртку, вытер полотенцем лицо, голову, а когда непослушная прядь упала ему на лоб, Мег с трудом сдержала порыв поправить ему волосы.

Джек уселся рядом с дочерьми за стол.

— Никогда в жизни не видел, чтобы картофельное пюре сбивали с таким бурным энтузиазмом, — сказал он.

— Я уфлафила ево фефилом!

— Дейзи, рыбка, не надо говорить с набитым ртом. — Джек придвинулся поближе к младшей дочери. — Ты похожа на большую сладкую картофелину. Если не будешь внимательна, то тебя схватят и съедят, ведь ты же такая сладенькая.

Джек стер полотенцем липкие сладкие пятна с личика и ручонок Дейзи, подмигнул ей с видом заговорщика и смел с ее губ крошки от зефира. Прикосновения его были нежны и уверенны. В таких делах он был мастер.

Он вообще был несравненным отцом.