По словам месье Блана, до завершения строительства оставалось несколько дней, самое большее неделя. Каменщики ушли, плиточники закончили полы, кухня блестела нержавеющей сталью и медью, бассейн наполнен водой, оливковое дерево посажено — Эрнест чуть не плакал, когда обрезали крону. Альберт Уолди со своей бригадой маляров воевал из-за стен с электриками, у которых вдруг возникали новые идеи относительно проводки. Симфония спускаемой в туалетах воды и хлещущих водой кранов свидетельствовала о стараниях метавшегося от биде к ваннам водопроводчика, окончательно проверявшего наполнение и слив под оптимальным напором. Столяры подгоняли двери и шкафы, подстругивали и подшлифовывали, соря опилками и древесной пылью, оседавшими на свежей краске, вызывая очередной кризис в англо-французских отношениях.

Один месье Блан уверенно двигался в этом бедламе. За ним с куском серой поливиниловой трубки в зубах вперевалку семенила миссис Гиббонс. На кухне они присоединились к Николь, Саймону и Эрнесту, пробовавшим новое суфле, которое мадам Понс предлагала включить в меню.

Блан выразил восхищение ароматным лакомством, прежде чем перейти к делу. Возникла небольшая проблема, сказал он, ничего серьезного. Соседей, пожилую пару, беспокоит бассейн — конечно, не сам бассейн, чудо безупречного вкуса, — но то, что может происходить вокруг бассейна. Соседи читали в газетах о противоестественных порядках, которые порой имеют место в Сен-Тропезе, где, как известно, люди загорают tout nu, голыми. Мадам с ее чувствительным сердцем, наблюдая такое в Брассьере, деревне с двумя церквами, была бы глубоко огорчена. Месье, кажется, не выражал никаких опасений. Тем не менее было бы хорошо в подходящей форме дать соответствующие заверения.

Саймон собрал кусочком хлеба остатки суфле.

— Какая нелепость! Их участок отгорожен от бассейна трехметровой стеной. Чтобы увидеть что-нибудь, нужно вставать на ходули.

— Ну да, — сконфуженно заулыбался Блан. — Но мадам доводится теткой какому-то чиновнику в Авиньоне.

Николь тронула Саймона за руку.

— Сходи к ним, ch`eri. Стань на пяток минут дипломатом.

Саймон поднялся и галантным кивком поблагодарил мадам Понс.

— Очень вкусно. — Потом попробовал дипломатическую улыбку на других. — Сойдет?

— На зубах осталось чуточку суфле, дорогой, — заметил Эрнест. — В остальном на уровне. Тетушка не устоит.

Пройдя по улице полсотни метров, он дважды постучал в толстую дубовую дверь. Послышались шаги. В двери открылось решетчатое окошко. На него подозрительно уставились глаза в очках. Ему пришлось нагнуться, чтобы можно было разглядеть его лицо.

— Oui?

— Bonjour, madame. Я ваш сосед, из отеля.

— Oui.

— Владелец отеля.

— Ah bon.

— Да. — Саймону стало казаться, что на него глядели как на коммивояжера с дурным запахом изо рта. — Мадам, не могли бы мы переговорить? Всего несколько минут.

Очки снова изучающе посмотрели на него, и окошко захлопнулось. Послышался стук задвижек. Щелкнул замок. Наконец раскрылась дверь и мадам кивком головы пригласила Саймона войти.

В доме было темно, все ставни закрыты от солнечного света. Саймон проследовал за низенькой прямой фигурой на кухню и сел напротив нее за длинный стол, в конце которого стоял телевизор. С потолка свисала лампа. Можно было подумать, что сейчас полночь. Мадам, поджав губы, сложила на груди руки.

Саймон прокашлялся.

— Мне сказали, что вы с мужем обеспокоены насчет, э-э, плавательного бассейна.

— Определенных действий, — кивнула мадам.

— Ах, это. — Саймон попытался как можно убедительно улыбнуться. Губы на другом конце стола оставались поджатыми. — Хорошо, могу обещать, что мы будем требовать от гостей благопристойного поведения.

— Не как в Сен-Тропезе.

Саймон в ужасе воздел руки к небу.

— Разумеется, не как в Сен-Тропезе! Скорее как… — О, черт, где французский эквивалент «Богнор регис»? — Скорее тихий семейный отель. Знаете, респектабельный. — Он наклонился вперед. — И потом стена.

Мадам фыркнула в сторону комнаты.

— У мужа лестница.

К тому же еще телескоп, чтобы разглядывать девиц, подумал Саймон.

— Думаю, могу дать гарантию, что гости будут вполне благопристойны. — Он представил куколок Мюра, марширующих вокруг бассейна, подставляя ветерку загорелые ягодицы. — Более того, я лично буду уделять этому вопросу самое пристальное внимание.

Губы наконец приобрели какие-то очертания.

— Bon.

Аудиенция закончилась. Саймона вывели из мрака на солнечный свет. Мадам провожала его взглядом до самого отеля. Помахав на прощание рукой, получил в ответ легкий кивок головой, что было, по его мнению, хотя и небольшой, но все же дипломатической победой.

На следующей неделе уехали маляры. Можно было назначать дату открытия. Персонал набран, винный погреб укомплектован, репертуар мадам Понс определен. Ежедневно прибывали грузовики с кроватями и посудой, лежаками для бассейна, сотнями стаканов, полотенец и простыней, телефонными аппаратами, пепельницами и зубочистками, рекламными брошюрами и открытками — порой, казалось, вполне достаточно, чтобы оборудовать «Ритц».

Все трое работали по четырнадцать часов и вечером вваливались ужинать на кухню усталые, голодные, но довольные. Отель обретал свой облик — на удивление теплый, уютный, принимая во внимание обилие камня. Все острые углы сглажены и закруглены, не осталось ни одного края, который бы резал глаз. Комнаты как хорошие скульптуры — медового цвета полы, светлые стены, скругленные углы. Блан постарался на славу, и, когда развесят картины и постелят ковры от Котиньяка, будет достигнут, пользуясь словами мистера Уолди, желаемый эффект. Настало время подумать о гостях.