— «707-й» и несколько «лиров».

— Тогда за чем дело? — заявил дядюшка Уильям, убирая в карман футляр с сигарами. — Что может быть проще?

Надвигавшаяся с запада гроза заявила о себе порывом холодного ветра. В ближайшие холмы, разорвав небо, ударила молния. На мгновение все замолкли.

— Потрясающе! — воскликнул дядюшка Уильям. — Дикое величие стихии. Очень вдохновляет. Я бы выпил коньячку.

Последовал второй удар, так близко и с такой силой, что все инстинктивно пригнули головы, а в отеле погас свет. Терраса погрузилась в темноту, в которой мерцали лишь слабые огоньки свечей. Кто-то на английском срывающимся голосом объяснял, что еще чуть-чуть, и попало бы сюда. Потом хлынул дождь.

Он сразу полил как из ведра, колотя по парусиновым зонтам и высоко отскакивая от каменных плит террасы, так что гости моментально вымокли и сверху, и снизу. Толкая друг друга, они бросились в темное нутро ресторана. Хруст раздавленного под ногами стекла, крики женщин, ругательства мужчин и голос дядюшки Уильяма, выкрикивающего что-то о спасательных лодках. Он первым скрылся от дождя в сухом уголке за стойкой бара и теперь, чиркая спичками, искал коньяк. Эрнест уже командовал официантами, раздавая свечи. Когда их свет рассеял мрак, стали видны итоги десятиметрового броска с террасы в помещение. Гости со слипшимися волосами и прилипшей к телу одежде стояли каждый в собственной луже. Саймон поднялся со свечой наверх. Вместе с Николь и Франсуазой они притащили охапки полотенец и стали раздавать вымокшим гостям.

Реакция на случившееся была разной. Эрнест, спокойный, решительный и неунывающий, встал рядом с дядюшкой Уильямом за стойку бара и стал угощать спиртным всех желающих. Мадам Понс после короткой вылазки вернулась на кухню со свежей бутылкой вина и свечой. Кэролайн в вымокшем наряде и с серьезно поврежденной прической дулась на весь мир. Бун, с кружкой пива в одной руке и французским разговорником в другой, продолжал языковые занятия с Франсуазой. Среди гостей в основном царило веселое оживление, как обычно бывает после катаклизма малых масштабов, если к тому же бесплатно угощают спиртным.

Саймон с Николь на краешке стойки бара корпели над счетами, когда перед ними в прилипшем к телу шелковом платье возникла явно раздраженная Кэролайн.

— Саймон, надо поговорить.

— Давай.

— Машина Джонатана совершенно мокрая. Он не поднял верх.

Саймон, вздохнув, потер глаза. За спиной был длинный и трудный день, и неизвестно, когда еще доберешься до постели.

— Попрошу кого-нибудь вызвать такси.

Кэролайн такси не устраивало.

— Я надеялась, что ты отвезешь нас в Горд, но, видимо, для меня это слишком большая честь.

Она подняла руку поправить волосы со лба. Мокрое платье облегло великолепно очерченную грудь.

— Потрясающе! — пошатываясь, воскликнул дядюшка Уильям, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд. — Будь я лет на двадцать моложе! — Он, качнувшись, встал перед Кэролайн с улыбкой во все лицо. — Я, милая леди, говорю вам как художник, ценитель прекрасного, и должен заявить, что редко встречал грудь, которая могла бы сравниться с вашим изящным бюстом. Случаем, не могли бы дать мне сеанс?

Кэролайн бросила на него полный презрения взгляд.

— Предпочтительнее обнаженной, — продолжал дядюшка Уильям. — Я вижу вас на пестром ложе, свет и тень играют на каждом изгибе, в каждой впадине. Давайте выпьем, — предложил он, поднимался полный фужер коньяка.

Саймон невольно фыркнул. Кэролайн обожгла его взглядом.

— Кажется, ты находишь этого отвратительного старика забавным.

Резко повернулась и зашагала прочь, сердито окликая Джонатана.

— Гляди-ка, и задница под стать, — восхищенно воскликнул дядюшка Уильям. — Какие прелестные бедра! Смотри, как они…

— Вилли! — прикрикнул на него Саймон, отбирая фужер. — По-моему, тебе пора в постель.

— Не могу не согласиться, мой мальчик. В каком она номере?

Сокрушенно качая головой, Саймон обратился к Николь:

— Посмотри, чтобы он кого-нибудь не перекусал. А я постараюсь разобраться со счастливой парочкой.

В конторке портье он взял карманный фонарик и зонт. Кэролайн стояла у входа, глядя на хлещущий в ночи ливень. Посветив фонариком в сторону стоянки, Саймон увидел Джонатана, борющегося с полуподнятым верхом «порше».

— Эту проклятую штуку заело, — сказала Кэролайн. — Можешь что-нибудь сделать?

Через десять минут, так и не подняв неподатливый верх, промокшие до нитки мужчины сдались. Саймон вызвал такси. Кэролайн потребовала постелить полотенца, упрекая Джонатана за то, что у того не хватило ума вовремя разобраться с машиной. Саймон был уверен, что ее капризный монолог будет продолжаться до самого Горда. С облегчением глядя вслед удаляющимся огням автомобиля, Саймон вспомнил о неутомимости Кэролайн, когда дело доходило до нытья и жалоб. А теперь мне требуется, сказал он себе, электричество, горячий душ и двенадцать часов сна, и тогда я буду в состоянии еще один день вынести радости руководства отелем. Вымокший и всеми забытый, он стоял в вестибюле, с грустью вспоминая о Найтсбридже и Мэдисон-авеню.