– Угу, – хмуро кивнул я, ничего не понимая. – Насчет Водяного точно – наплавательское отношение.

– Тьфу, наплевательское, – поправился Соловей. – Царь, надо срочно приструнить этих барыг, пока нас по миру не пустили и не подвели под суд. Ведь ты у нас кто?

– А кто? – заинтересовался я, надеясь прояснить ситуацию хотя бы в собственном статусе.

– Депутат от нашего Первого Нечистого Округа, – поднял указательный палец вверх Соловей. – Ты за нас всех Там, – потыкал он в потолок, – отвечаешь, грудью прикрываешь от посягательств на наши традиции. А они… золото гребут и не делятся.

– Золото, говоришь? – Я потер внезапно зазудевшие ладони и добавил: – Золото мне нужно. Так, Соловей, собирай свою бригаду и немедленно отправляйся по этим адресам, что указаны в газете. Скажешь: если не начнут отписывать… кхм… выплачивать налог в тридцать пять процентов от каждой сделки, то пожалеют. На Лешего лесничество натравлю, они его вырубками замучают. К Водяному санэпидемстанцию и «зеленых» направлю. А то взял моду утопленниками реку засорять.

– Все сделаю, Царь, – клятвенно пообещал Соловей и резво, даже не попрощавшись, выскочил из кабинета.

Но долго покоя мне не дали. Опять прозвучал звонок, и удивленно-непонимающий голос секретарши (ну как же ее зовут?!) сообщил:

– Царь, тут к тебе посетители… странные.

– Запускай, – разрешил я, заинтересовавшись «странными» посетителями.

И пожалел, когда на пороге моего кабинета возникли два матроса. Революционных, надо отметить. Почему я так решил? А потому, что вид мужиков в морской черной форме, в бескозырках и с пулеметными лентами крест-накрест на груди сильно напоминал персонажей из фильмов о революции. Из общей картины выбивались тельняшки с черными полосами… Вроде они, полосы, должны быть голубыми… или голубые у десантников, а у матросов как раз под цвет формы?

От этих размышлений меня отвлек вид третьего посетителя – невысокого мужичка с хитрющими глазами в длинном пиджаке и кепке. Особо выделялась остроконечная маленькая бородка. Эта бородка и кепка настолько выбили меня из колеи, что я машинально поднялся из-за стола навстречу прибывшим и протянул руку Кепке:

– Царь, очень приятно познакомиться. А вы с чем пожаловали? Чем могу – помогу.

– Геволюционегы, – вежливо отозвался Кепка. – К вам пгишли насчет вопгоса искогенения гостков согняка цагизма.

– Э-э, – не сразу вникнув в слова, протянул я, – а я чем могу помочь?

– Вы, – улыбнулся мне собеседник, – цагь?

– Да, – начиная что-то соображать, ответил я и попробовал внести ясность: – Только дело в том, что…

– Не надо, не надо, – замахал руками собеседник, – все знаем и так. Стоит отметить, что вы последний из самодегжцев. Цагь Гогох свеггнут и отпгавлен в ссылку; Цагь-девица гаскаялась и пгиняла новое имя – Анка-пулеметчица, тоже, заметьте, двойное имя, ни в чем ее не ущемили. Тепегь и твоя очегедь пгишла. Последний в списке.

– Стоп, стоп! – стал пятиться я от агрессивных посетителей, прикрываясь ладонями. – Не стоит торопиться с решением.

– Гешение уже вынесено, – пожал плечами Кепка, вынул из кармана помятый листок и прочитал: – «Нагодно-геволюционный суд и суд Комиссагов пгиговагивает Цагя Кощея Бессмегтного к высшей меге социалистической спгаведливости – гасстгелу. Пгиговог пгивести в исполнение немедленно».

Несмотря на некоторые слова, с трудом разбираемые мною, одно я понял точно: мне трындец, если не попытаюсь переломить ситуацию или мне не помогут.

– А может, меня на развод оставите? – немного заискивающе (фу, аж самому стало противно!) проговорил я, видя острые кончики винтовочных штыков рядом со своей грудью. – Или в Красную книгу внесете – позже сам умру.

– Обмануть нас желаете, батенька? – прищурился собеседник. – Нам известно ваше втогое пгозвище, подкгепленное наблюдениями. Итак, ваше последнее слово?

– Милиция! – с перепугу заорал я, видя, как матросы передергивают затворы винтовок.

И случилось чудо! Двери моего кабинета распахнулись в очередной раз и явили милую и симпатичную девушку в мини-юбке и шелковой блузке.

– Кощей? – удивленно приподняла девушка бровь, игнорируя прочих посетителей кабинета. – Что кричишь?

– Марьюшка? – только сейчас я узнал в этой сексапильной красотке свою знакомую по истории на Лысой горе (а что за история-то, ничего конкретного не припоминается).

– Да, – улыбнулась и сделала вид, что только сейчас увидела посторонних. – Ой, а это кто такие?

– Революционеры, – скривился я, – пришли меня расстреливать.

– Вот как, – протянула ведьма и обратилась к Кепке. – Постановление у вас на расстрел есть? А почему именно – расстрел? И с чего вдруг такой произвол?