– Не стоит выкуривать фильтр! – замечает над ухом блондин.

Кажется, невидимая собеседница встает со стула и начинает, не спеша, прогуливаться вокруг сидящей в центре гулкого помещения нимфы. На невидимке – мягкая обувь, и от этого шаги ее напоминают шаги хищника, мягко подкрадывающегося к добыче.

– Вам сейчас страшно? – спрашивает женский голос откуда-то из-за спины.

Полина, полуобернувшись, кивает в пустоту. Ее бьет крупная дрожь.

– Очень?

– Очень, – вновь осипшим голосом подтверждает пленница.

– И что бы вы дали за то, чтобы мы отпустили вас домой? – интересуется невидимка, обойдя вокруг жертвы и снова опустившись на стоящий перед ней стул. – Целой и невредимой…

– Все… – почти пищит нимфа.

Голос изменил ей, повязка неожиданно намокает от хлынувших слез. По щекам из-под платка тянутся две темные влажные полосы.

– Да, жизнь – странная штука, – философски замечает женский голос. – Вот ты сидишь в ресторане, в тепле, наслаждаешься дорогим вином и отличными блюдами, и даже испытываешь легкую скуку от всего этого… комфорта, и вдруг – раз, и все меняется кардинальным образом… Только не нужно плакать, все не так уж страшно.

– Сколько вы хотите денег? – сквозь рыдания спрашивает Полина.

Невидимка усмехается – точно так же, легко и снисходительно, как несколько минут назад усмехнулся блондин.

– Мы не собираемся вас шантажировать. Мы привезли вас сюда вовсе не из-за какого-то дурацкого выкупа. Просто… тут у нас вышел спор…

Кто-то сбоку опять хмыкает – то ли блондин, то ли очкарик. Полина наконец справляется с рыданиями.

– Что я должна делать?

– Отвечать на вопросы!

Полина кивает.

– Вы когда-нибудь изменяли мужу? – резко спрашивает невидимка.

– Нет, – возмущенно произносит нимфа.

– А точнее? – громче сипит женский голос.

– Никогда! – гордо задирает подбородок пленница.

– Ложь! Еще точнее! Да? Нет? Мы все про вас знаем! За вранье полагается пуля в лоб!

– Да! – визжит нимфа. – Да! Изменяла!

– С кем?

Замявшись на мгновение, нимфа задумывается. А потом выдает скороговоркой:

– С инструктором по горным лыжам. И с этим, как его… Вовчиком, журналистом одним, в Китцбюэле, два года назад. И с Антоновым, это племянник одного из деловых партнеров мужа… И еще…

– Хватит, хватит! – брезгливо останавливает ее голос.

Нимфа испуганно умолкает.

– Я же тебе говорил, все светские гламурные барышни – шлюхи! – произносит очкарик.

– Пошел на хуй, лошара! – выкрикивает Полина.

– О, а еще они ругаются, как гопники, – комментирует блондин.

– А меня это заводит, – хихикает очкарик.

– Тихо! – останавливает болтовню властный женский голос. – Полина, успокойтесь! Я сейчас задам вам еще один вопрос. Но учтите, он самый важный. Я, скажем так… загадаю вам загадку, и если вы ответите правильно, мы вас отпустим. Если нет – ну… нам придется вас застрелить. Такова суть спора, ничего личного!

В комнате повисает пауза. Все смотрят на девушку, сидящую посередине на стуле.

На лице той – смертный ужас.

Женщина-невидимка встает, делает шаг вперед, наклоняется, и, обдав жертву запахом мятной жвачки, произносит:

– Висит груша, нельзя скушать…

Пленница открывает рот. Брови ее ползут вверх. Она уже собирается что-то сказать, но останавливается.

– Внимательней, внимательней, Полина, – предупреждает ее собеседница. – Вас когда-нибудь водили в детский сад?

Тишина вокруг тугая, плотная, до отказа наполненная электричеством. Пленница медлит еще минуту, а потом по слогам произносит:

– Лам-поч-ка…

В ее дрожащем голосе явно слышна вопросительная интонация.

Тишина врывается криками и аплодисментами. Люди вокруг улюлюкают, хохочут, что-то говорят друг другу, подпрыгивают.

– Бинго! – громко произносит невидимка. – Полина, вы выиграли! Поздравляю!

А Полина уже не слышит ее – потому что грохнулась в обморок.

Приходит в себя она в едущей машине, на сиденье рядом с водителем. На глазах по-прежнему повязка, а вот руки уже свободны.

– Эге-гей! – в своей обычной развязной манере комментирует ее пробуждение блондин, привычно сидящий за рулем. – Спящая красавица снова с нами!

– А… Куда мы едем?

– Как куда? Обратно. Баю-бай! – весело говорит блондин. – Время-то – ого-го, половина третьего! Хорошие девочки уже давно должны быть в своих постельках! Или в чужих… хе-хе…

– А мы где? – отрешенно интересуется хозяйка «инфинити».

– На МКАДе. Рукой подать до Ярославского шоссе.

– А где Ни., мой водитель? – все так же ошарашенно спрашивает Полина. У нее вид человека, только что вернувшегося из комы.