08-00. Уже сделал сегодня первые записи к «Страшному Суду». Коль решил взяться за третий роман без тайм-аута, значит, надо работать… И параллельно готовить «Калейдоскоп» так, чтобы он был завершен вместе с основным текстом романа.

Кстати, «Камбуз» получился, на мой взгляд, объемным. Будет ли это мое варевопо вкусу читателям? Не уверен.

Сегодня уже две недели минуло, как поставил точку в «Вечном Жиде». Занимался помимо дел в Товариществе вычиткой последних глав с машинки, редактировал себя после Галины, готовил «Камбуз» и делал первые наброски к новой работе.

Фактически вовсю тружусь над «Судом» и делаю это с удовольствием, думаю над романом постоянно.

Будем считать, что начал его писать 4 апреля, не считая того, что первую главу я написал еще 12 сентября прошлого года. Кстати, вырезал сейчас эту запись из «Камбуза» и перенес ее в «Калейдоскоп». Естественно, здесь она будет уместнее.

Показал Вере эпиграф, придуманный мною к «Жиду» в тот день, когда родился замысел романа — 24 сентября 1991 года.

Вера одобрила разговор с Вечным Странником. Так тому и быть!

Но идея «Суда» пока туманна. Ясно уже, что роман будет состоять из двух частей. Как «Страда»? Листов по восемнадцать… В первой части — Гражданская война в России. Во второй — Мировая война, вселенская катастрофа, гибель планеты, переселение на другую, подготовленную для нас Зодчими Мира альтернативную Землю. По какому принципу определять — годится ли каждый из нас для жизни на новой планете??? И кто определять будет…

Вот тут и загвоздка, тут и сработает идея Страшного Суда…

А судьи кто?

Порой голова кружится от ощущения грандиозности замысла. Ведь по сути я беру на себя функции Господа Бога!

Может ли справиться с подобной миссией, пусть и в вымышленном мире, простой смертный?

Не знаю… Конечно, решать, кто достоин выжить и определиться на иной планете, Зодчим Мира, но за ними так или иначе стоит Станислав Гагарин!?

Не много ли ты на себя берешь, Станислав Гагарин? Угомонись, парень…

В эти дни мне кажется, что по завершении работы над «Страшным Судом» не смогу больше написать ни строчки. Да и зачем?

«Страшный Суд» — вершина моей литературной деятельности. Стоит ли, поднявшись на гору, начать вдруг спускаться с нее?

Не проще ли оставаться на вершине всегда?

Скоро девять. Не пора ли завтракать, милейшая Вера Васильевна?

20 апреля, вторник.

08-40. День рождения Гитлера.

Вспомнил об этом, едва уселся за письменный стол, чтобы записать мысли по «Страшному Суду», которые не дают мне покоя с воскресенья.

На Пасху записать поленился, вчера довольно поздно вернулся домой, а вот сегодня…

Потряс меня Иван Солоневич, книгу которого «Народная монархия» подарил мне на той неделе Анатолий Ланщиков, он был с дочерью у меня в гостях в минувший четверг.

Особенно изумило едва ли не текстуальное совпадение его мыслей о великой вреднойрусской литературе, которая весьма искаженно явила остальному миру образ русского человека, со всеми трагическими последствиями для последнего.

Помнится, я уже формулировал эти идеи о неоплатном долге русской литературы перед русским народом за то, что она провоцировала крестовые походы Европы на Великую Русь, когда в 1989 году создал воениздатовское «Отечество» и теоретически обосновывал необходимость приоритетного развития приключенческой литературы.

Когда читал, как Солоневич сравнивает национальную доминанту русской общностис другими народами, стало до слез обидно за соплеменников! Не оставить ли всех на грешной Земле, — подумал я, — а русских только и переселить в романе «Страшный Суд» на альтернативную планету, любезно предоставленную Зодчими Мира?

09-37. Прерывался для того, чтобы позвонить на работу, говорил с Геннадием Ивановичем о текущих делах, настроение испортилось слегка, пересилил себя и вновь уселся за стол.

Собственно говоря, «Страшный Суд» уже можно писать вовсю. Общая концепция выработана, в первой части — Гражданская война, во второй — Мировая и… конец света.

Видимо, сегодня и продолжу работу, ведь первая глава и начало второй у меня уже есть. Трохи сдвину сочинение, процесс, так сказать, пойдет…

Вчера новая идея возникла: не создать ли себе двойника?!

Тема двойничества вообще весьма благодатная. Тем более, что повествование я начал от первого лица. Потом думал, что будет оно вестись и от третьего. Может быть, там где я — нынешний! — от первого, а где двойник — от третьего?